Волкодав - Мария Семенова

– Государыня дело молвит!

Так бывает после сражения или иного большого труда.Почувствовавшие свою силу люди начинают вершить дела с той же удалойрешимостью, что и в бою. В такие мгновения им всё по плечу, всё удаётся. Чегодоброго, ратники ещё и боярина взялись бы отрешать воеводского пояса, но тутизвне опять послышался шум подошедших людей, а потом голос велиморскогопосланника Дунгорма:

– Что?.. То есть как жива?.. – И крик: –Пропустите меня к ней!

Галирадцы не держали на Дунгорма зла и охотно пропустиливнутрь. Бледный и растрёпанный посланник ворвался в святилище бегом, что неслишком приличествовало вельможе его положения. У него был вид человека,вправду увидевшего привидение. Его взгляд сразу остановился на кнесинке.Дунгорм подошёл к ней, ничего и никого не видя по сторонам, и упал на колени.

– Государыня… – Нарлак потянулся коснуться еёруки, но не посмел, точно опасаясь, как бы она не растаяла в воздухе. Кнесинкасама обняла его, заставила подняться с колен, усадила рядом. Обычное несуетноедостоинство медленно возвращалось к Дунгорму.

– Что случилось, благородный посланник?

– Я… госпожа, я был уверен, что ты… – всё ещёневерным голосом ответил Дунгорм. Осенил себя священным знамением и едварешился промолвить: – Я видел, как тебя убили внизу!

Тогда Волкодав понял, куда подевалась смешливая красавицаВарея. Не донашивать ей больше за кнесинкой надёванных платьев, не примерятьновых. И шуток по поводу схожести двух девушек тоже больше не будет.

Дунгорм рассказал, что при первой тревоге его велиморцы живовскочили и встали в боевой строй, загородившись щитами, и без промедленияпоспешили к шатру кнесинки. Но там никого уже не было, а шатёр догорал.

Пока он говорил, Лучезар коротко кивнул подручным и молчавышел наружу. Знать, понял, что сила впервые была не на его стороне. И дажехуже того. Отныне оберегать кнесинку взялись простые ратники и велиморцы. Емубольше не было веры. «Сестра» собиралась впредь слушать своего телохранителя.Дикого венна. Каторжника. Убийцу. А он, Лучезар, если не хотел вконец осрамитьсебя и дружину, лучше вовсе не ввязывайся с ними в спор. Это тоже все понимали.

Варея и сегванский воин, уводивший её в лес, лежали в сотнешагов от кострища, что смрадно курилось на месте красивого шерстяного шатра.Двое хмурых велиморцев бдительно охраняли тела. Стрела-срезень с широкимнаконечником разорвала сегвану кровеносную жилу на шее, но он не умер сразу икакое-то время ещё отбивался, зажимая рану рукой. За это храбреца изрубили вкуски, так что и лица нельзя было узнать.

А девушке отсекли голову и с торжеством унесли прочь,намотав на руку толстую косу.

Вот, стало быть, почему вдруг возликовали разбойники, вотпочему они не сразу бросились догонять скрывшихся в святилище. Они решили, чтоблагополучно сделали дело, расправившись с кнесинкой.

Которую кто-то по-прежнему очень хотел истребить…

Голова несчастной служанки отыскалась чуть позже. «Призраки»доставили её назад в размётанный лагерь и показали кому-то, кто хорошо знал влицо дочку галирадского кнеса. «Не та!» – зло рявкнул этот кто-то. Отрубленнаяголова полетела в костёр, а разбойники, досадливо бранясь, полезли на холм.

Но к тому времени настоящая кнесинка была уже вбезопасности…

Нашли и Мужилу. Было видно, что перед смертью сольвеннскийстаршина стоял на коленях и умолял о пощаде. Он даже не вытащил из ножен меча.Галирадцы не стали складывать для него честного костра. Просто вырыли яму ипогребли его в ней, уложив набок с коленями, подтянутыми к груди. Так когда-тохоронили рабов, чтобы и на том свете служили знатным хозяевам.

Его старшинский ремень – турьей кожи, с серебряными бляхами– вымыли в чистой воде, пронесли над огнём и только потом опоясали имДекшу-Белоголового.

Вельхи, удалые лошадники, испокон веку приучали добрых конейотыскивать всадников, с которыми разлучила их битва. Почти все воины из отрядаМал-Гоны, за исключением нескольких, нашли своих лошадей на разграбленномстановище. Умные животные дождались, пока уберутся злодеи, и возвратились.Остальных пришлось разыскивать по лесу. Волкодав был уверен, что Серко придётсам. Да ещё Снежинку с собой приведёт. Но Серко не появлялся.

Уже совсем рассвело, когда из чащи примчался Мыш и с пискомзакружился над головой Волкодава, а потом метнулся назад, приглашая его засобой. Венн пошёл следом, но Мыш взволнованно верещал и летел всё быстрее, такчто вскоре Волкодав пустился бегом. Спустя некоторое время между деревьямизасеребрилась белая шёрстка, послышалось знакомое ржание. Снежинка!

Кобылица тоже узнала Волкодава, подбежала навстречу,принюхалась и отпрянула: человек пахнул кровью и смертью. Всё-таки онапозволила взять себя под уздцы, и в это время из-за ёлок, спотыкаясь на трёхногах, повесив голову вышел Серко. В левом плече у него торчали две обломанныестрелы, по крупу вскользь полоснули копьём. Измученный жеребец дрожал всемтелом, но плёлся за Снежинкой, не отставая. И кобылица не бросала его, ждала иласково фыркала, хотя давно уже могла бы вернуться к хозяйке одна. Волкодавувидел у Серка на копытах кровь. Боевой конь знал, как поступать в схватке,когда окружили враги.

Венн обнял его за шею, стал гладить мокрую горячую шерсть.Конь застонал и прижался к его плечу головой…

Когда Волкодав зашёл проведать Эртан, воительница была вполном сознании. Он подсел к ней, погладил ладонью по щеке. Она повернула кнему голову и тихо спросила:

– Ты видел их, Волкодав?..

Он, в общем, понял, о чём она говорила, но на всякий случайтак же тихо спросил:

– Кого «их»?

– Души, – ответила вельхинка. – Души тех, ктоздесь погиб двести лет назад…

– Видеть не видел, – сказал Волкодав. – Номне казалось, что они где-то поблизости.

– А я видела, – прошептала Эртан. Венн не удивилсяи не усомнился: кому ещё видеть бесплотные души, если не ей, ведь она сама былана грани жизни и смерти. А девушка продолжала: – Мне кажется, мы отомстилиза них…

Волкодав кивнул. У него было то же чувство. Хотя болотныеразбойники к Гурцатову воинству никакого отношения не имели, если не считатьшлемов с гребнями. Он медленно проговорил:

– Мой народ верит, что те, за кого отомстили, могутвновь родиться и обрести плоть на земле.

Госпоже кнесинке хотели поставить палатку, но онаотказалась. Закройся в палатке, и снова начнёшь чего-нибудь ждать. Онасвернулась калачиком под одеялом и попробовала уснуть, однако сон не шёл.Кнесинка то и дело открывала глаза и смотрела на Волкодава, неподвижно и молчасидевшего рядом с ней. Волосы телохранителя были снова заплетены так, какполагалось убийце.

…Нянька рассказывала: Горкун Синица оказался учтивым и непо-веннски словоохотливым малым. Как он просиял, увидев на столе с угощениемсвои огурцы! Хитрая Хайгал сама наполняла зелёную стеклянную чашу торговца,расспрашивая о том и о сём. Недавнее покушение на государыню ещё было у всех наустах, и скоро застольная беседа вполне естественным образом коснуласьпоединков и знаменитых сражений.