Волкодав - Мария Семенова

Тилорн покачал головой:

– Не в том дело.

– Как же ты, такой ловкий, в клетку попал? –спросил Волкодав.

Тилорн пояснил, что владеющего волшебной борьбой тоже можносмять числом и взять измором. Что, собственно, с ним и произошло. Волкодаврешил последовать своему давнишнему правилу: осваивать любой увиденный приём,даже самый на первый взгляд нелепый. Он попросил Тилорна показать. Тилорн поставилна лавку полено и долго объяснял венну, как вызывать в себе ненависть, какобращать её в силу и затем метать в супротивника. И правда, по мановению еголадони полено взлетало, как сдунутое, и звонко брякалось в стену. Волкодавдолго пробовал, но у него так и не получилось. Наверное, кое-что ему быловсё-таки не дано. Он умел только гасить лучину, издали направляя на неёразвёрнутую ладонь. Так венны проверяли себя перед поединком, желая узнать,достигнуто ли внутреннее равновесие. Он не стал ничего говорить, хотя и былзадет за живое.

Трое суток он не садился в доме за общий стол и ночевал водворе, у маленького костерка, внутри круга, вычерченного на земле. На третьюночь он не спал вовсе, но никто не пришёл. Должно быть, рассудил венн, МоранаСмерть сразу забрала своего последователя к себе.

Как он и предвидел, кнесинка Елень в самом деле несколькодней не выходила из крома и даже из своих хором показывалась редко. Однакопотом всё пошло совершенно как раньше. С той только разницей, что теперь никтоуже не фыркал и не насмешничал по поводу телохранителя-венна. Волкодавневозмутимо стоял у кресла государыни, за правым плечом, обманчиво-спокойносложив на груди руки, и над локтями из рукавов кожаного чехла выглядывалакольчуга. Он её и не пытался скрывать.

Однажды на рынке его зазвал к себе какой-то купец ипопытался вручить подарок – дорогой красивый кинжал. Купец уверял, что не ищетникаких милостей кнесинки. Волкодав поблагодарил, но подарка не взял.

Тилорн по-прежнему пропадал у мастера Крапивы. Дюжие унотыпровожали учёного туда и обратно. Вдвоём с Крапивой они сходили к стекловаруОстею и заказали чаши, причём повторилась почти та же история, что и вмастерской бронника. Любознательный Тилорн начал задавать вопросы и, понятно,сейчас же принят был за подсыла. Потом – уличён в колдовстве. Кончилось же тем,что Остей и Крапива чуть не за бороды взяли друг друга, оспаривая, кому завтрапринимать у себя мудреца.

Добрый бронник страшно гордился тем, что самой кнесинки телохранительоблекал себя в кольчугу, приобретённую у него в мастерской. И ходил гоголем,пока кто-то из соседей не умерил его гордость, справедливо заметив:

– Было бы с чего пыжиться, если бы о твою кольчугу теножи притупились. А так…

Неслышные тени придут к твоему изголовью

И станут решать, наделённые правом суда:

Кого на широкой земле ты подаришь любовью?

Какая над этой любовью родится звезда?

А ты, убаюкана тихим дыханием ночи,

По-детски легко улыбнёшься хорошему сну,

Не зная, не ведая, что там тебе напророчат

Пришедшие властно судить молодую весну.

И так беззащитно-доверчива будет улыбка,

А сон – так хорош, что никто не посмеет мешать,

И, дрогнув в смущенье, хозяйки полуночи зыбкой

Судьбы приговор погодят над тобой оглашать.

А с чистого неба льёт месяц свой свет серебристый,

Снопы, и охапки, и полные горсти лучей,

Черёмуха клонит душистые пышные кисти,

И звонко хохочет младенец – прозрачный ручей.

И что-то овеет от века бесстрастные лица,

И в мягком сиянии чуда расступится тьма,

И самая мудрая скажет: «Идёмте, сестрицы.

Пускай выбирает сама и решает сама».