Аспект-Император. Книга 2. Воин Доброй Удачи - Р. Скотт Бэккер

«Учитель, – как-то спросил его Маловеби, – что есть путь к истине?»

«А-а, юный Мало, – отвечал старый Забвири, – ответ на этот вопрос не столь сложен, как может показаться. Тут важно научиться различать глупцов. Ищи тех, которые считают все простым, ненавидят неопределенность и неспособны воздержаться от поспешных суждений. И превыше всего тех, кто верит в лесть. Через них лежит путь к истине. Ибо то, что они считают наиболее абсурдным и оскорбительным, и будет заслуживать наибольшего внимания».

При воспоминании об этих словах у колдуна Маловеби всегда щемило сердце: и оттого, что он любил Забвири, и оттого, что такой ответ заключал в себе суть лукавой мудрости старика. И что же теперь, по какому пути направляет его совет…

Выходит, аспект-император – истинный пророк? И мифы о возрождении Не-Бога верны?

Именно эти предположения Ликаро считал наиболее абсурдными и оскорбительными. И во всем мире не сыскать большего глупца.

Когда она, спотыкаясь, выбралась на улицу из сумрака старого дома, пронзительные звуки сигнальных рожков царапали небо. Имхаилас застыл посреди мостовой, повернув лицо в ту сторону, куда смотрели и другие, услышавшие тревожные сигналы.

Они не были похожи ни на армейские, ни на сигналы дворцовой охраны – и все же где-то она их уже слышала. Трубные эти звуки не смолкали, и сердце захолонуло.

– Что случилось? – спросила она своего экзальт-капитана, который даже не обратил внимания, что она подошла, настолько погрузился в слух.

Когда он обернулся к ней, Эсменет прочла на его лице невиданный прежде страх. Опасение воина, а не придворного.

– Эти рожки… – начал он, явно борясь с сомнениями. – Сигналы… Такие приняты у Рыцарей шрайи.

Еще чуть-чуть – и страх охватит ее целиком. Она не знала, что сказать, и лишь смотрела на прекрасное, повернутое к ней лицо. Вспомнилось, как взметывались эти брови в минуты страсти.

– Что ты хочешь сказать? – наконец произнесла она.

Он опять поднял голову вверх, вглядываясь в лоскут неба, виднеющийся меж нависающих по сторонам улицы темных фасадов домов.

– Похоже, они доносятся из разных частей города…

– И что это означает?

Он застыл. Позади него на вьющейся улочке стояло еще несколько прохожих, которые недоуменно прислушивались к тревожным звукам.

– Имхаилас! О чем они сигналят?

Он перевел взгляд на нее и, решившись, ответил:

– Атаку. Они координируют какое-то нападение.

Эсменет ринулась назад по дороге, приведшей их сюда.

Но Имхаилас в несколько шагов нагнал ее, схватил за плечи и начал уговаривать, торопливо, вполголоса, остановиться и подумать.

– Дым! – рвался из нее крик. – Из комнаты наверху! Я видела дым в восточной части города! Это дворец, Имхаилас! Они нападают на дворец!

Но ему это было уже ясно.

– Необходимо подумать, – твердо сказал он. – Расчет отличает смелые действия от поспешных.

Очередная затверженная пословица. Руки так и рвались выцарапать ему глаза. Какой идиот! Как только она могла вступить в заговор, да еще и разделить ложе с таким тупицей?

– Отпусти! – яростно прошипела она.

Он поднял руки и отступил назад. Что-то в ее тоне лишило лицо Имхаиласа всякого выражения, отчего доля сожаления примешалась к паническим мыслям, проносящимся в ее голове. Какие шансы он теперь взвешивал? Покинуть ее? Предать? Проклятия роились в мозгу. Она проклинала собственную глупость. Судьбу. Способность мужчин без труда срываться с поводка женского разумения.

– Милостивый Седжу! Келмомас! Мой мальчик, Имхаилас!

Тут вдруг другой горн прорвался через рев в ее ушах, знакомый по бесчисленным учениям, настолько знакомый, что он будто прокричал человеческим голосом: «Теснее ряды, гвардейцы!»

И Имхаилас стоял перед ней на коленях на булыжнике мостовой.

– Ваше Величество! – сказал он негромко. – Имперский дворец атакуют. Что прикажете сделать вашему рабу?

Наконец рассудок вернулся к ней. Действовать в полном неведении принесло бы не больше пользы, чем размахивать руками, уже летя вниз с высоты. Необходимо было выяснить, что предпринял Майтанет, уповая на то, что дворец выстоит.

– Сохранить твою императрицу в безопасности, – ответила она.

Анасуримбор Келмомас не понимал до конца, каким образом он уловил опасность. Странно, как ощущения проникают в места, куда душа не может за ними последовать.

Он играл у себя в комнате – вернее, притворялся, что играет, поскольку его гораздо сильнее занимало развитие своих интриг и фантазий, чем возня с примитивными игрушками, которые должны были его забавлять, – и тут что-то буквально потянуло его на балкон, выходящий на Священную Ограду…

Казалось, запах этой неясной тревоги висит в воздухе. Няня окликнула его. Он не отреагировал, вглядываясь в движения стражников, совершающих свой нескончаемый обход, в спешащих куда-то слуг…

Все было как обычно.

Исказилось что-то более важное. Он повернулся, чтобы оглядеть линию балконов справа, и увидел там старшую сестру, Телиопу, одетую в нелепое платье с множеством болтающихся на подоле и рукавах монеток, которая по-птичьи вслушивалась в ветер, встревоженная, как и он, чем-то неощутимым.

Ветви сикомор вздымались перед ними, каждый листок словно рвущийся с бечевки воздушный змей, а вместе пучки листьев раскачивали ветви, шелестя на ветру. Нет, ничего… Ничего больше слышно не было.

Единственная из братьев и сестер, Телиопа вызывала в нем некоторую приязнь. Келмомас не задумывался, отчего бы это. Она по большей части не обращала на него никакого внимания и говорила с ним, лишь передавая слова матери. Без сомнения, он боялся ее меньше всего. И, несмотря на то что она часто оставалась с матерью, не завидовал ей совсем.

Она не казалась ему до конца настоящей, эта сестра.

Келмомас рассматривал ее профиль куклы из надколотого фарфора и решал, стоит ли ее позвать. А сам продолжал прислушиваться, насторожив уши, поэтому, когда сестра быстро повернулась к нему, звон монеток чуть не оглушил его.

– Бе-беги, – сказала она без тени тревоги в голосе. – На-найди укромное место, чтобы спрятаться.

Он не двинулся с места. Келмомас редко относился к словам Телли серьезно, так выражалась его симпатия к ней. Тут и он услышал далекие крики, нарушившие низкий шум сикомор.

А затем звон оружия…

– Что происходит? – крикнул он, но сестра уже исчезла.

Это Пресвятой дядя, шепнул ему секретный голос, пока он стоял в нерешительности. Он вернулся.

Рожки Рыцарей шрайи продолжали перекличку, но молчание сигналов Эотийской гвардии, кроме того первого призыва, казалось зловещим. Город выглядел как обычно, но на крыши высыпали зеваки. И по улицам все перемещались в большей спешке. Жители Момемна собирались группками, обменивались слухами и догадками, поглядывая на восток. Но паники не было, пока, по крайней мере. В общем, город выжидал, словно большая телега, пока в ярмо впрягали другого мула.