Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

Я погладил его по голове и, обойдя кровать, сбросил на пол то, что осталось от Ведьмы Ночи. Содрогнулся, разглядев разодранное горло, и невольным движением вытер рот. Ладонь вся в крови. Брр, умыться бы.

Осмотрелся. Только сейчас заметил, что наступила ночь и комнату освещает множество свечей. Кто и когда зажег их, я не заметил. Посреди ковра ледяным изваянием распростерся Алекс. Эстерлиор валялся рядом. Мне не понравилось, как лежит носом вниз его величество, и я решил оттащить короля в угол. Подошел, подхватил под плечи… Тяжелый, гад!

— Давай помогу, — предложил кто-то нежным голоском.

Я повернул голову и увидел хрупкую Ромкину спутницу, о которой успел напрочь забыть.

— Поможешь? — удивился я.

— Я сильная, — заверила девчушка и ухватила Алекса за ноги.

Вдвоем мы легко перенесли короля на кушетку за ширмой, на которую указала юная леди. Когда его величество был уложен согласно должности и сану, я улыбнулся своей помощнице и сказал:

— А ты действительно сильная.

Она откинула с тонкого лица длинную прядь смолянисто-черных волос и посмотрела на меня серьезными, тоже черными-пречерными глазами.

— Все вампиры Амешта сильные, — сказала девушка и тоже улыбнулась, обнажив ослепительно белые клыки, — и теперь, когда заклятие снято, мы станем еще сильнее.

— Ты о чем? — осторожно поинтересовался я.

— Меня зовут Амелия, — представилась она, — я та, кого люди прозвали Спящей. Юный Хайверг снял заклятие, наложенное первой Ведьмой Ночи, и теперь все встанет на свои места!

«Вот это номер! — отреагировал дядюшка. — Из огня да в полымя!»

«Не каркай, — устало возразил я, — может, все не так трагично, как ты себе представляешь».

— Меня зовут Артур, — в свою очередь представился я, — а юный Хайверг, о котором ты говорила, мой сын и зовут его Роман.

— Я знаю, — улыбнулась Амелия, и протянула мне руку: — Идем! Я слышу своих!

Слух ее не обманул.

Окна распахнулись, и в комнату влетела троица уже знакомых мне персонажей: Алва, Лукас и Скаарг, летописец.

Еще с десяток их клыкастых сородичей столпились в оконных проемах, не смея сунуться в середину.

Алва, прекрасная и величественная, прошла три шага навстречу Амелии, а потом опустилась на колени и склонила голову:

— Приветствую тебя, рожденная повелевать!

— Ах нет! Встаньте, ваше величество! — запротестовала принцесса и помогла королеве подняться. — Я не стану оспаривать вашей власти! Я лишь хочу присоединиться к своему народу в свободном Амеште!

— Амешт будет свободным, но еще не сегодня, — покачала головой Алва и перевела на меня взгляд: — Это ты осуществил пророчество, Арчи?

Я отрицательно мотнул головой и указал на Ромку, который обнимал очнувшуюся мать и с любопытством взирал на происходящее.

— Это сделал мой сын, — сказал я.

— Что сделал? — очень тихо спросила Юля, обводя непонимающим взглядом всю живописную компанию. — Рома, что ты еще натворил?!

— Почему сразу «натворил»?! — обиделся сынуля.

— Он освободил Дочь Древних и вернул надежду моему народу! — с достоинством ответствовал ей Лукас.

— А нельзя поподробнее? — попросил Ромка, который понимал во всем этом еще меньше, чем я.

— Хорошо, — кивнула Алва и, приобняв за плечи Амелию, подошла поближе к нему. — Амешт испокон веков принадлежал иглоносцам. Здесь много кто обитал, но мой народ всегда был главенствующей расой. Впрочем, никто не жаловался, и долгие века все мирно соседствовали и великолепно уживались друг с другом. Потом среди людей появились маги, чьи способности простирались далеко за пределы, доступные простым смертным. Не знаю, родились они здесь или пришли из какого-то другого мира — в те времена в Амеште о Паутине никто не знал. Большинство из них были настроены довольно мирно и приносили много пользы простым обитателям Амешта — врачевали, предсказывали будущее, заговаривали погоду и урожаи, делали много других вещей. Но были и те, которые не желали мириться со своими вторыми ролями, затевали склоки и сеяли смуту, которые считали род человеческий венцом творения и стремились подчинить всех остальных. Первая Ведьма Ночи была из таких. Думаю, нет смысла пересказывать, каким образом она прокляла юную принцессу и добилась власти в Амеште, не стоит и объяснять, к чему это привело. Вы отлично все видите сами. В нашем мире нет больше дварфов, нимфы не поют в ручьях, тролли — когда-то философы и поэты — деградировали и превратились в полудикарей… Мой народ, изгнанный в Черный бор, обрекли на медленное вымирание. Зато появились другие — тупые и злобные, уничтожавшие все попадавшееся им на пути: Мохнатые, майкатары и прочие, не менее жуткие создания. Эльфы перестали танцевать по ночам.

— Нет, Алва, — возразил я, — эльфы танцевали в ту ночь, когда мы заночевали возле их холма. Я видел!

— Я знаю, Арчи, — подтвердила она, — эльфы танцевали впервые более чем за тысячу лет, и они танцевали для вас! Тогда мы поняли, что час освобождения Амешта близок.

— Снять заклятие и вернуть мир в Амешт мог лишь тот, кто связан с Ведьмой Ночи по крови, то есть один из Хайвергов. Так и случилось, — добавил Лукас.

— Да, все случилось именно так, — подтвердила Алва, и в ее тоне прозвучала неуверенность, — Амешт может стать прежним, если… — Она посмотрела мне в глаза: — Прости, Арчи, я должна сказать… Все будет хорошо, если Хайверги, порождения Ведьмы Ночи, покинут этот мир!

— Без проблем, — заверил я быстро, но она вроде как и не расслышала.

— Это не значит, что вы двое никогда не сможете вернуться, — продолжала леди, — мы всегда будем рады видеть тех, чьи имена золотыми буквами впишут в историю Амешта, но только как гостей!

— Что ж, я буду рад посетить мир предков в качестве гостя, — согласился я. — Не переживай, Алва, — мы и не собирались задерживаться здесь надолго.

Ромка согласно кивнул. Но тут вдруг последовали возражения.

Амелия, дотоле молча стоявшая возле повелительницы ташшаров, сбросила с плеча ее руку и метнулась к моему сыну, упала перед ним на колени, схватила за руки.

— Но ты же не уйдешь! — воскликнула она в панике. — Ты не можешь меня бросить! Ты — мой, так было предсказано!

Он погладил ее по смоляным кудрям и тихо сказал:

— Ты же слышала, Амелия! Я не могу остаться.

Юля не на шутку встревожилась и попыталась обнять сына за плечи, но тот мягко отстранил ее.

— Погоди, мать.

Затем он встал, поднял Амелию и, обняв девушку, вывел ее из комнаты.

— Мы сейчас! — бросил он обеспокоенной матери.

Я подошел к Юле и успокаивающе положил ей руку на плечо. Она вся сжалась, напряглась от моего прикосновения и отодвинулась. Я посмотрел ей в глаза и встретил взгляд, полный страха.