Невеста - Карина Демина

Дитя Камня и Железа. Наполовину.

Светловолосая. Зеленоглазая.

Почти сгоревшая, ей немного оставалось, но упрямо отталкивавшая руки Виттара. Ее жара хватило, чтобы согреть Одена, а значит, Виттар будет терпеть это недоразумение и сделает все, чтобы она жила и была по возможности довольна жизнью.

— Проверили, — снова согласился король. — И сочли не представляющей опасности. Я знаю. Только… помнишь Саварж?

Не крепость, но город, добровольно перешедший под руку короля. За полтора года до окончания войны, за год до вылета черных драконов.

Открытые ворота. Улицы.

Парад и речи.

Губернатор, который сгибался не то от избытка подобострастия, не то под тяжестью собственной цепи. И бархатная подушка с золотыми кистями, на которой возлежал символический ключ.

Бал в ратуше.

Светлое местное вино, легкое, казавшееся таким… неопасным.

Тосты во славу короля. Предвечной жилы. За успех похода…

Жареные перепела. Ягнячьи ребрышки в ежевичной подливке. Седло тура. И голова же его, которую выносят на посеребренном блюде. Рога зверя обернуты фольгой, а в глазницы вставлены куски хрусталя.

Мясо нарезают тончайшими ломтиками… и подают Виттару.

Он сидит по правую руку Стального Короля. Он пробует все, что подают правителю. И кусок мяса разрезает пополам. Оно нежное, и ароматные травы подобраны чудесно.

А голова начинает кружиться минут через пять…

Яда нет в мясе. Яда нет в вине.

Там лишь части, которые собираются в одно целое… и счастье, что Стальной Король устойчив в своих предпочтениях. Виттар горел четыре дня, но выжил.

— Я почти уверен, — Стальной Король отворачивается от окна, — что подозрения безосновательны, но…

…но лучше не рисковать.

Разум согласен с королем. Что же касается сердца, то… Оден будет жить.

И значит, все наладится.

— И, Виттар, ты нужен мне здесь. — Король дернул кружевную манжету, пытаясь прикрыть пятно. Надо полагать, уже вечером он вспомнит о старой привычке и перчатках из тонкой лайки.

Когда-то они были в моде.

Месяца три, а то и четыре… и мало кто знал, что стоит за модой.

— Сверр? — В папке из тонкого картона лежали отчеты, сколотые массивной медной скрепкой, и мятая листовка.

Убийство в доках.

Двойное убийство в пригороде.

Исчезновение семьи в Картон-Хаус, залитый кровью дом и след, который вывел к болотам.

Труп, повешенный на королевском путевом столбе, изрядно обглоданный, по официальной версии — волками.

Все погибшие — полукровки, хотя из альвинов был только последний.

— Он пока еще держит стаю. — Король смотрел на бумаги с выражением величайшего отвращения. — И он не глуп. Успевает уйти до облав… держится болот.

Следит.

Выводит стаю. Позволяет рвать.

Есть.

И отзывает раньше, чем появляется гвардия.

Дороги наверняка перекрыты. И болота оцеплены, но слишком они велики, чтобы поймать призрака.

— Пока получается… сдерживать слухи. — Король пальцем указал на листовку. — Но прокламации их… находят отклик.

«Новому миру — чистая кровь!»

— Перемены, как ты понимаешь, многим не по нраву.

«Кровь никогда не лжет, лжет только примесь. Нет ничего печальнее, чем наблюдать за ничтожеством, барахтающимся меж двумя потоками крови, текущей в его жилах, неспособным определить, кто он есть. Такие существа от рождения — моральные утопленники, и уничтожение их есть благо и первейшая задача любой расы».

Стальной король вновь повернулся к окну, предоставляя Виттару возможность самому сделать выводы.

Новый закон.

Отобранное право сохранить чистоту крови.

И ослабление.

Так они видят, неспособные признаться самим себе в том, что виноваты в смерти собственных детей. Смотрят друг на друга, пытаясь понять, кто первым уступит королю. Ждут.

«И нет преступления страшнее, чем преступление против своей крови…»

— Их где-то печатают. — Виттар закрыл папку.

— Уже нет. Но многие прочли.

И согласились.

— Некоторые идеи альвов нашли весьма живой отклик в умах. — Стальной Король убрал папку в верхний ящик стола. — И может случиться так, что на призыв откликнутся… решат, что смерть полукровки — это благо.

А это куда опасней одичавшей стаи. И безумец вполне может стать символом.

Сверр из рода Лунного Железа должен умереть.

Быстро.

И по возможности тихо.

— Я займусь. — У Виттара зачесался шрам на животе.

На этот раз поединка не будет.

Охота. Травля.

И точка в затянувшейся игре.

— Хорошо. — Король поднялся и сделал знак следовать за собой. Он шел, почти не опираясь на трость, которую продолжал носить с собой. — Остался открытым один вопрос, решить который, надеюсь, получится быстро…

Виттар вздохнул: решение было очевидно.

И вмешательства короля не требовало.

— Видишь ли, у меня нет ни малейшего желания ссориться со своим мастером-оружейником.

Брокк из рода Белого Никеля нервно расхаживал по кабинету. Правая рука была заложена за спину, пальцы левой сжимались и разжимались, словно Брокк пытался удержать нечто невидимое.

Королю он поклонился, а вот присутствию Виттара был не рад.

Злится за то предложение?

Оно было выгодным. И запроси Брокк собственную цену, Виттар выплатил бы, не раздумывая.

— Прошу, — король занял кресло и указал на два, оставшихся свободными, — присаживайтесь. Полагаю, разговор будет непростым. Итак, я вкратце изложу суть, чтобы убедиться, что все понял верно. Между твоим, Виттар, братом и твоей, Брокк, сестрой было заключено устное соглашение.

Оружейник кивнул.

— И обе стороны участвовали в ритуале совершенно добровольно? Без принуждения?

— Да, но…

Король остановил Брокка жестом:

— Однако ни твоя сестра, ни Оден не имели понятия о некоторых… нюансах ритуала?

Виттар мог бы поклясться, что королю данное разбирательство доставляет немалое удовольствие.

— В частности, о том, что его многократное… повторение способствует стабилизации источника. Более того, привязывает источник к… тому, кто его открыл…

Брокк хмурится.

Не скалится, держит себя в руках, вернее, в руке, пальцы которой сжались.