Невеста - Карина Демина

Встав перед зеркалом, Тора положила руки на живот. Он оставался плоским, ровным, да и чувствовала она себя обыкновенно. Королевский доктор, который появлялся раз в три дня, подробно выспрашивал девушку обо всем, словно подозревая, что она по глупости или недомыслию утаит нечто важное.

Ее не тошнило.

И головокружений не случалось.

И слабости не было… и дурных снов… пожалуй, именно во снах она была спокойна и почти счастлива. Райгрэ приходил поздно, и Тора слышала его сквозь дрему. Он раздевался, ложился рядом, нежно обнимал ее и целовал в шею.

— Спи, мое золотце, — шептал он, и Тора засыпала по-настоящему крепко.

А утром он долго ее разглядывал, касался волос, но осторожно, опасаясь потревожить. И Торе надо бы решиться, открыть глаза и сказать, что вовсе она не спит, но ей было хорошо.

Когда-нибудь все закончится.

Она ждала этого с того самого момента, когда стало очевидно, что райгрэ будет жить.

— Надо же, — сказал королевский доктор, смывая с рук кровь. — Удивительной силы организм.

Он обещал одну ночь.

А она растянулась на трое суток.

И Тора очень боялась уснуть, потому что казалось: стоит сомкнуть глаза — и ее райгрэ уйдет навсегда. Она заставляла себя сдерживать слезы и не уступать уговорам врача. Тот полагал, что беременным женщинам не следует видеть кровь.

Но не настаивал.

И травы заставлял пить, от которых Тора словно бы дремала, но не совсем. Она слушала дыхание райгрэ, медленный, тяжелый стук его сердца. И шептала, что надо потерпеть.

Немножко.

Он ведь сильный и справится. А если не справится, то кто защитит Тору? Король обещал помощь, но Торе вовсе не нужен король…

А потом доктор после очередной перевязки — он милостиво разрешал Торе присутствовать, наверняка потому, что, заслышав ее голос, райгрэ затихал и не пытался содрать бинты, — сказал про организм и про то, что райгрэ точно выживет.

Тогда на смену старому страху пришел новый.

Выживет.

Поправится.

И увидит, что женат. На Торе. Разозлится. Несомненно, разозлится. И скорее всего, гнев свой выплеснет именно на нее. Ведь из-за нее же он в бой ввязался. И едва не умер. И теперь еще это…

Решит, что Тора уговорила короля.

Обманула.

Или виновата просто потому, что есть.

Девушка раз за разом придумывала, как ему сказать, но все слова почему-то казались недостаточно убедительными. И когда он все же пришел в себя надолго, заговорил, она решилась показать браслет.

И про ребенка, в существование которого все еще сама не верила, сказала.

Ждала… Она не знала, чего именно ждала, но не молчания, которое затянулось.

Она ушла. А вернувшись, поняла, что все изменилось. Немного.

Нет, райгрэ по-прежнему был ласков, даже больше, чем прежде. И разговаривал, но о вещах совершенно неважных. Просил почитать или рассказать что-нибудь, подарил очередное колье, на сей раз из крупных изумрудов.

А потом еще одно…

…и меха…

Кому нужны меха летом?

Он приходил в музыкальную комнату и садился у ног Торы, слушал, как она играет. А про то, что они женаты, так и не сказал ни слова… словно ему все равно.

Или и вправду все равно?

Мерзкий шепот Хильды стоял в ушах.

Тора не нужна сама по себе. Да, она больше не любовница, но тем для нее хуже… от жены избавиться сложнее, но райгрэ сумеет.

Если захочет.

Тора возражала самой себе. Получалось… по-разному. Наверное, она все-таки решилась бы спросить, но в доме появился король.

А потом Виттар уехал и теперь почти все время проводил или в поместье, или за Перевалом, возвращаясь поздно. Торе оставались ожидание, мысли и зеркала, в которые теперь она смотрелась почти без страха.

— Ты прекрасна. — Виттар в зеркале обнял зеркальную же Тору.