Невеста - Карина Демина

Вейник кланялся ветру. Тонкие стебли выгибались под тяжестью пушистых соцветий, и сама равнина казалась седой. То тут, то там седину прорывали розовые пятна клевера, словно заплаты на старом платье. Я лежала, разглядывая небо, жевала травинку и ни о чем не думала.

Было просто хорошо.

Осталась позади деревня. И лес уже два дня как закончился, уступив место степным просторам, но в кои-то веки открытое пространство меня не пугало. Травы поднялись высоко, да и места нынешние были приятно безлюдны. Еда у нас имелась, пусть за прошедшие дни запас изрядно уменьшился: отсутствием аппетита Оден не страдал. А я не стремилась ограничивать его — возможности надо использовать.

Он ел все, даже птичьи кости и скорлупу яиц, утверждая, что она тоже полезна. И, пожалуй, был прав: с каждым днем ему становилось лучше. Пес больше не напоминал то истощенное полуживое создание, которое я вытащила из города.

Еще бы со спиной разобраться…

И с глазами.

Способ имелся, но по молчаливой договоренности ни Оден, ни я не возобновляли больше тот разговор. Я знаю, что он не забыл.

И он знал, что я тоже прекрасно все помню, но…

В другой раз.

Я не хочу касаться этой темы и принимать решение, хотя понимаю, что рано или поздно его придется принять. А он не торопит, верно опасаясь, что стоит надавить — и я сбегу. И было бы ложью сказать, что подобных мыслей не возникало.

Но сегодня думать неохота в принципе. Облака несутся по небу, и ветер приглаживает растрепанные гривы полевых трав.

— Эйо, — Оден завершил обязательную теперь разминку, — ты могла бы мне помочь?

— Смотря в чем.

Я перевернулась на живот. И все-таки хорошо… Мама смеялась, что альвы — нелогичные существа: солнце любят, а загорать не загорают. Ну или почти не загорают.

— Вот. — Он протянул мне палку. Где только подобрал? — Коснись меня.

— Зачем?

Как-то не по вкусу пришлась мне эта его идея. Палка была увесистой и довольно-таки длинной, удерживать ее пришлось обеими руками.

— Буду вспоминать, как защищаться. Не торопись.

Ветер подтолкнул в спину, словно подсказывая: смелее, Эйо, в конце концов, ты же не собираешься и вправду его ударить.

— Двигайся вокруг. Сначала медленно.

Я сделала шаг влево и навстречу, легонько коснувшись палкой плеча… нет, подставленной ладони.

— Да, так.

Шаг вправо. Назад… шелестит вейник. И тень скользит по полю, накрывая Одена.

Еще прикосновение. Он ускользает.

— Умница. Не бойся. Ты мне не причинишь вреда.

Я и не собираюсь. Отступаю, но спрятаться не получится — запах меня выдает. Оден поворачивается следом. Он движется медленно и в то же время успевает остановить мой удар.

Игра?

— Быстрее! — Оден ловит мои мысли. — Если не устала.

Я? Нет.

Играем. Я позволяю себе двигаться быстрее и прячу шаги в шелесте трав. Вейник создает тени, отвлекая Одена звуком. А запах… его много, даже на самом псе.

И он пропускает касание.

— Хорошо. — Оден ненадолго останавливается и стягивает рубашку.

А я вдруг вспоминаю, что псы солнце не слишком-то жалуют. По шкуре катится пот, и Оден раздраженно пытается смахнуть его, потом вытягивает руки и позволяет ветру остудить кожу.

Я тоже перевожу дыхание.

— Продолжим?

Мне не нравится его настроение, слишком серьезное, сосредоточенное. Для него этот танец — совсем не игра, но попытка хоть как-то восстановить былую силу, жалкая, однако совсем ничего не делать Оден неспособен.