Ричард Длинные Руки - воин Господа - Гай Юлий Орловский

Сигизмунд со стуком бросил меч в ножны. Пальцы его тряслись, и, чтобы скрыть дрожь, он то поправлял шлем, то трогал седло или сдвигал щит за спиной. Я повернул коня, вскинул руку в прощании, ни к кому не обращаясь, но чувствовал, что Бернард и Асмер ответили тем же.

Конь Сигизмунда уже устал, я послал своего рогатого коня шагом. Сигизмунд ехал молчаливый, сосредоточенный. Я чувствовал, ему недостает зеркала, доспехи в самом деле великолепные, что у них за оружейники на юге, однако Сигизмунд заговорил, и я ощутил, что он думает совсем не о красоте доспехов и не о себе, красавце:

– Нехорошо получилось! Раз хотели поехать с нами, то могли бы просто предложить свою помощь. Так было бы проще.

Я поинтересовался:

– Полагаешь, они обиделись, что их не пригласили?

Он сказал горячо:

– Ну конечно! А как же иначе? Да и вы, ваша милость, не должны были сразу так... Надо было пригласить. Из вежливости! А потом уже как-нибудь отгавкаться. Мол, в Зорре они нужнее...

Я задумался.

– Ты прав, Сигизмунд. Быть тебе полководцем, ты уже сейчас мудр, как два толстых змия.

Всего сутки быстрой езды, где рысью, где галопом, а где и шагом, и искомая гора во всем великолепии предстала перед нами. Я смотрел на нее едва ли не с отвращением. Конечно же, гора. Опять гора. Старая, древняя. Конечно же, вся изрыта пещерами, древними выработками, шахтами. А если учесть, что Земля с каждым мгновением расширяется, то – внутри планеты и сейчас образуются огромные пустоты, пещеры, перед которыми даже знаменитая Мамонтова пещера покажется скромным чуланчиком.

И вот в одной из таких пещер и спрятаны доспехи Арианта. Что вообще-то естественно: на поверхности все горит и рушится, будь это самые неприступные из замков, самые могучие крепости или огромные города. А вот пещеры внутри гор – вечны. Люди это смекнули, и хотя сами постепенно вышли из пещер и начали строить дома на открытой местности, но самое ценное по-прежнему укрывают в пещерах.

Сигизмунд зябко поежился.

– Не люблю пещер, – признался он. – Не боюсь, нет! Просто не люблю. Почему-то кажется, что там обязательно клубки змей, скопища скорпионов и огромных пауков... Бр-р-р-р...

– Откуда там змеи, – сказал я. – Змеи камни не едят.

– Как и пауки, – согласился Сигизмунд. – Просто неприятное место.

– Вон та пещера, – указал я.

– Странно, – пробормотал Сигизмунд.

– Что?

– Да слишком уж... близко. К ней можно подъехать на коне!

– Вот и подъедем.

Через четверть часа мы спешились, Сигизмунд вытащил из мешка факел, зажег, сунул мне в руку, а сам обнажил меч и первым шагнул в пещеру, пока я не успел его остановить. Мальчишка, все страшится, как бы не подумали, что ему недостает отваги встретиться с неведомым.

Факел бросал на стены пещеры кроваво-красные трепещущие тени. Пропорции ежесекундно менялись, но я двигался через пещеру, как будто шел по огромному залу. Пол то ли от природы такой ровный, то ли строители поработали на совесть, стены уходят ввысь, там тьма, но наверняка сходятся в красивом стреловидном куполе. Сигизмунд все старается вырваться вперед, чтобы грудью отразить опасность, даже прет в полную темень, я наконец заставил его взять факел, с ним уже не уйдет, оставив сюзерена во тьме кромешной, а сам двинулся с молотом в одной руке, мечом – в другой.

Появились ступеньки, ход по красивой дуге повел вниз. Этот туннель тоже красивый, удобный, трое-четверо могли бы идти плечом к плечу, не задевая стен. Мне почудилась очень тщательная работа, более тщательная, чем можно было ожидать от этого молодого и грубоватого рыцарского мира. Как будто бы здесь потрудилась более древняя, мудрая и изысканная культура, со всеми ее строительными находками и достижениями, художественными и другими наработками. Например, сарацинская культура, в которую потом вторглись неграмотные крестоносцы с благородным стремлением учить нехристей жить правильно.

Впереди из тьмы выступил крупный человек в доспехах, обнаженный меч уже в руке, хотя я не слышал, когда он тащил его из ножен. Забрало опущено, он выставил перед собой меч. Голос прозвучал глухо, резонирующе, словно в доспехах была пустота:

– Дальше хода нет.

– Будет, – ответил я.

Молот ударил в него, как противотанковая ракета. Грохнуло, с металлическим визгом во все стороны брызнули осколки металла. Я поймал молот и, не опуская в петлю, пошел посмотреть на труп. Сигизмунд опередил, я видел, с каким детским недоумением он потыкал острием меча в искореженный металл.

– Здесь ничего нет!

– Глюк? – предположил я. – Я имею в виду, призрак?

– Да нет, доспехи настоящие, – ответил он с недоумением и страхом. – Но на что они были надеты? Даже крови нигде...