Ричард Длинные Руки - воин Господа - Гай Юлий Орловский

Солнце выглянуло, лучи ударили нам в бок с такой силой, что я ощутил, да, мы в самом деле уже на юге. По долине побежали длинные тени, а поверхность озарилась радостным золотистым огнем. Сигизмунд все оглядывался, Гугол заверил:

– Еще холодно. Вылезут, когда потеплеет!

– И не назад надо смотреть, – напомнил я, – а вперед...

– Или вниз, – крикнул Гугол. Тут же поправился: – Хотя зачем? Если вылезут, то... сразу почувствуем...

Он сказал это с такой убежденностью, что я буквально ощутил прорастающие сквозь песок вершины хвощей, вот задевают копыта моего коня, тот кувырком, через голову, падает так, что я под ним, между его тушей и прорастающими ветвями...

Дрожь тряхнула меня, как электрический разряд. Озлившись, я перевел коня на шаг, крикнул:

– Все!.. Мы в безопасности!

Сигизмунд свесился с седла, даже пытался захватить рукой землю.

Гугол поинтересовался:

– Опять видение?

– Оглянись, – посоветовал я, – может быть, узришь горы. Они уже далеко.

– Ну и что?

– Это они фокусировали в долину солнечный свет...

– Что такое фокусировали?

– Подкармливали магической силой, – объяснил. – Можно было не торопиться с этим Шургензом.

Гугол недоверчиво покачал головой, переглянулся с Сигизмундом, оба смотрели на меня с сомнением. Оба знают, молодцы, что фокусники и маги – не одно и то же хотя все фокусники гордо именуют себя магами. Просвещенные у меня спутники, враз срезали, поймали уличили, но благородно промолчали.

Встречный ветер трепал волосы, горы все еще вставали то справа, то слева, но, как одна, изъеденные временем, в морщинах, словно лица столетних старух, с провалами на месте ртов, запавшими подбородками, все давно потерявшие снежные пики, гордую стать, доживающие свой век, прежде чем окончательно превратиться в холмы.

Одна из приземистых разрушенных гор показалась не совсем горой, я всмотрелся, да, такие есть в Ассирии да разных месопотамиях или Афганистане, где то статую Будды высекают в сто метров высотой, то крепости целиком из горы. Эту не высекли из горы, а сложили из массивных, как Баальбекские плиты, блоков. Теперь это не гора, а жутковатая крепость – огромная, исполинская, по всем четырем концам высокие и тоже массивные башни. Чего стоят сами башни, видно уже по тому, что перемычка между башнями, то есть обычная стена, толще Китайской стены, по ней можно не только по четверо всадников стремя в стремя, но и по два бронетранспортера в ряд. Каждый гранитный зубец в два человеческих роста, что совсем нелепо, если не предполагать, что в крепости жили великаны.

Я качнул головой, не понимая этой дури, когда с примитивными инструментами в руках ставят статуи Рапа-Нуи, вытесывают из огромных скал сфинксов, каменные пирамиды в Мексике среди джунглей...

Откуда здесь бульдозеры или подъемные краны, а согнанных сюда волочильщиков камней, каменщиков, плотников надо было чем-то кормить, а еще целая армия возчиков, поваров... Бр-р-р!

Сигизмунд и Гугол со страхом смотрели на крепость. Сигизмунд перекрестился, Гугол сперва выматерился, потом, посмотрев на вспыхнувшего от негодования Сигизмунда, благочестиво осенил себя широким крестом и громко пообещал вставить свечку. Я тоже посмотрел на эту старинную крепость, отвернулся, но что-то заставило повернуть голову снова.

Старая рухлядь, а не крепость, вся побелела от древности, камни выщербились от ветра, солнца и морозов, как и все окружающие горы. За тысячи и тысячи лет крепость становится все больше похожей на эти горы, еще через пару тысяч лет... или пару десятков тысяч рассыплется, как горка из золотого песка...

Мороз пробежал по спине. Наконец я сообразил, что в этой крепости не так. Я вижу ее, словно в кривом зеркале. Застывшем кривом зеркале. Словно это не крепость, а изображение крепости... ну, трехмерное изображение, эдак на глади озера. А потом в озеро бросили камешек, по всей поверхности побежали волны, да так и застыли.

С жутью в сердце всматривался я в этот страх. Гугол проронил:

– Я слышал когда-то в детстве... Крепость долго стояла несокрушимо, но однажды враг оказался чересчур силен, защитники изнемогали, и тогда отчаявшийся правитель призвал колдуна. А тот использовал незнакомое заклятие или раскрыл амулет, доставшийся от Древних Магов. Вот теперь здесь, в этой крепости, где находилось восемь тысяч человек, пусто.