Центурион Траяна - Александр Старшинов

Лето 855 года[173]от основания Рима. Фетеле-Альбе

– Децебал! Децебал приехал просить о мире! – разносилась весть по римскому лагерю.

Дакийский царь спускался с гор – оттуда, где располагалась его столица, мимо крепости Фетеле-Альбе, расположенной на террасах и закрывавшей с северо-запада подход к столице. Удивительный это был город. Легионеры из «славного контуберния» нарочно подходили поближе – рассматривали склоны. Там, где для построек не хватало места, террасы расширяли, устраивали платформы, подпирали стенами, сложенными дакийской кладкой. Оба пришли к выводу – доведись Траяну штурмовать этот город-крепость, положили бы здесь народу без счета.

– Хотел бы я взглянуть на эти стены изнутри, – пробормотал Приск.

– Опасайся желать, – ответил ему Тиресий. – Никому неведомо, как в будущем исполнится его пожелание.

После проигранной битвы и падения крепостей-близнецов Децебал решил прекратить сопротивление.

– Понял дакийский царь с трудом, что все попытки сдержать римлян силой бесполезны – все равно что пытаться остановить снежную лавину подкладывая сосновые бревна, – раздуваясь от гордости, философствовал Фламма.

Об условиях договора, которые предложили Децебалу и на которые он согласился, в римском лагере судачили уже несколько дней. Всех волновало, много ли золота уплатит дакийский владыка, а значит – велики ли будут наградные. В Апуле взяли прилично добычи, в Костешти и Блидару – не особенно много, но тоже было чем поживиться. Но если разделить добычу на всех, то каждому легионеру достанутся крохи. Для ауксиллариев отдельная награда, считай бесплатная, – отличившимся пожалуют римское гражданство еще до окончания срока службы и переведут в легионы. Ветеранам, возможно, нарежут на новых землях по двести югеров[174]землицы – после того как дакийских мужчин выкосила война, проблем с землей не будет. Захваченных в плен продадут – держать даков рабами в здешних землях никто не станет. Но коли Дакия всего лишь «викта», а не «капта»,[175]рабов будет немного.

– Говорят, по договору в Сармизегетузе будет стоять римский гарнизон, – сообщил Фламма. – Децебал отдаст все метательные машины, передаст нам всех римлян на дакийской службе, как направленных Домицианом, так и перебежчиков…

– Что мне перебежчики? – огрызнулся Кука. – Контрибуция какова? Донативы[176]– вот что главное!

В ответ Фламма пожал плечами.

Этот пункт держался в строжайшем секрете.

* * *

Часть соединений под командованием Сервиана прошла долиной Мариса и двинулась на восток. Почему они полезли в долину Лункани, неведомо (или все же кому-то было ведомо?). Но так или иначе, Сервиан и его армия забрались туда и благополучно уперлись в Красную скалу. Крепость на вершине они, разумеется, не взяли. Проторчав десять дней под Красной скалой, Сервиан повернул обратно.

Но теперь по мирному договору Децебал обязался срыть все свои твердыни в горах, в том числе и эту, одну из самых неприступных. С ней могла соперничать разве что Банита. Но и Банита была обречена – туда отправили когорту ауксиллариев сжечь неприступную крепость на юге.

На Красную скалу поехал Адриан.

«Можно ли безнаказанно унижать такого царя, как Децебал? – задавал себе вопрос Адриан снова и снова. – Что заставит его стоять на коленях со связанными за спиной руками и склоненной выей годами?»

Ответ приходил сам собой: год, два, три от силы – больше никто не выдержит. Не так завоевывают себе союзников, не так создают единый и прочный на века, связанный узами дружбы мир.

Ворота Красной скалы были распахнуты, пожилой дак встречал римлян на каменной лестнице за частоколом. Ни слова не говоря, повернулся и пошел наверх.

Адриан и «славный контуберний» двинулись за ним.

– Возьми таблички и зарисовывай укрепления, – приказал Адриан Приску.

– Зачем? Горцы обязались их разрушить…