Мнемозина, или Алиби троеженца - Игорь Соколов

Утро словно похмелье легло на мозги своей непомерной тяжестью. И все же, то, что мы были вместе, хотя и без Капы, как-то еще вселяло надежду.

К тому же у нас были деньги, без малого около трехсот тысяч евро, которые Мнемозина получила за то, что сдала все магазины и предприятия по изготовлению унитазов, доставшиеся ей от бывшего мужа, в лизинг, то есть в аренду с правом управления на три года.

Разумеется, Нонна Львовна ничего об этом не знала, и поэтому больше всех охала.

Но бросать ее мы не хотели, к тому же за последнее время привыкли к ней как к близкому и родному обществу. Надо было что-то делать, оставаться здесь слишком долго было опасно.

Люди Филиппа Филипповича могли сюда еще приехать, чтобы выяснить, что стало с нами, поэтому уединившись на некоторое время с Верой и Мнемозиной в полутемном хлеву Игнатова, где жила их Буренка, мы договорились между собой срочно выехать в Москву.

Чтобы ускорить процесс своего отъезда, мы решили договориться с Олегом Сергеевичем, что он нас довезет до Москвы за две тысячи рублей. Нонна Львовна совсем не понимала нашей спешки и злилась на такое расточительство.

– Вам бы только деньгами сорить! – говорила она, покусывая нижнюю губу.

– Нонна Львовна, подойдите ко мне, – попросила шепотом Мнемозина, и когда Нонна Львовна подошла к ней в угол комнаты, Мнемозина раскрыла перед ее глазами наш желтый саквояж, набитый деньгами.

– Банк ограбили! – ахнула Нонна Львовна, хватаясь руками за сердце.

– Да, нет же, это мое! – усмехнулась Мнемозина. – Мне это от бывшего муженька досталось, который сейчас в психушке лежит! А сейчас все это наше общее!

Услышав за дверью шаги Олега Сергеевича, Мнемозина тут же захлопнула саквояж.

– Ну, что решили в Москву возвращаться? – зашел к нам в комнату Олег Сергеевич.

Маленький щупленький Олег Сергеевич производил большой контраст по сравнению со своей женой Ириной, которая, невзирая на свою худобу, была на три головы выше мужа. Она работала дояркой в колхозе и довольно часто колотила Олега Сергеевича, когда он приходил домой с работы под хмельком.

– А вы бы не помогли, – обратилась к нему Нонна Львовна, – довезти нас?!

– А сколько дадите за проезд?! – сразу же прищурился Олег Сергеевич, хитро поглядывая на нас.

– Тысячу рублей, – быстро сказала Нонна Львовна, опередив меня с Мнемозиной.

– А вся ваша живность мне остается? – оживился Олег Сергеевич.

– А кому же еще! – улыбнулись мы вместе.

– Ну, тогда идет! – и Олег Сергеевич пожал мне крепко руку.

– Только ты, Олег Сергеевич вези нас тихо и осторожно, – поглядели на него с беспокойством Мнемозина.

– Не волнуйтесь, все будет путем! – обрадовался Олег Сергеевич. – Сейчас только к жене на ферму съезжу, предупрежу! А вы пока собирайтесь!

Через полчаса мы уже ехали с Олегом Сергеевичем на УАЗе в Москву. Машина у него была теплая. Мнемозина все равно укутала Нонночку в два ватных одеяла. Я сидел с Олегом Сергеевичем на переднем сиденье, и слушал, как он читал нам по памяти стихи великих поэтов, но в которых всегда попадались нецензурные выражения.

– А вот это, из Пушкина, – оживился Олег Сергеевич.

Хоть тяжело подчас в ней бремя,

Телега на ходу легка;

Ямщик седой, седое время,

Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;

Мы рады голову сломать

И, презирая лень и негу,

Кричим: пошел! Е*ена мать!

Но в полдень нет уж той отваги;

Порастрясло нас, нам страшней

И косогоры и овраги;

Кричим: полегче, дуралей!

Катит по-прежнему телега;

Под вечер мы привыкли к ней

И дремля, едем до ночлега,

А время гонит лошадей!

– Это прям, как про меня, – улыбнулся Олег Сергеевич, – все же Пушкин молодец, и не стеснялся сукин сын, выражаться по-нашему, по-народному!

Потом с Олегом Сергеевичем заговорила Нонна Львовна. Она вдруг стала утверждать, что Пушкин очень редко выражался матом, и что, вообще это не подлинное лицо поэта, а всего лишь маска, просто он хотел быть ближе русскому народу.

– А что, разве Пушкин не русский?! – подозрительно сощурился Олег Сергеевич.

– Ну, большей частью русский, – усмехнулась Нона Львовна.

– И как это понимать? – не отставал от нее Олег Сергеевич.

– Ну, разве вы не знаете, что его прадедом был арап Петра Великого, негр?!

– Ну, надо же, надо же, от негра! – удивился Олег Сергеевич, – вот ведь угораздило, а я думал, что он наш! – уже разочарованно вздохнул он.

Я устал слушать разговор Олега Сергеевича с Нонной Львовной, и совсем незаметно провалился в сон. Сон был чрезвычайно безумным и тревожным.

Я бегал в поисках своих жен и ребенка по большому многоэтажному дому, который сгорал вместе со мной, едва я успевал забраться выше на один этаж, как тут же его заключало в свои объятия хищное пламя.

Я плакал, выкрикивая имена своих любимых, но в ответ мне никто не откликался.

Проснулся я в холодном поту.

Сзади меня на руках Мнемозины кричала наша крошечная Нонночка. Мнемозина тут же оголила левую грудь, прижала ее губы к соску, и Нонночка сразу затихла, в то время, как другая Нонна отчаянно спорила с Олегом Сергеевичем об ужасной вредности ненормативной лексики.