Добровольный Плен - Наталья Шагаева

за нашу любовь. К сожалению, я узнала об этом слишком поздно, вылечить его уже было невозможно. Последние несколько месяцев я провела с ним…

Селия начинает беззвучно плакать, но продолжает говорить, смотря куда-то сквозь меня, и я плачу вместе с ней, потому что это ужасно и прекрасно одновременно.

— …Я все ему простила. Все. Но того, что он решил уйти из жизни, не спросив меня, простить не могу до сих пор. Я никто без моего мужа. Для меня не существует больше мужчин… Дaвид характером очень похож на отца, хотя и пытается это отрицать. Он не простил его даже на смертном одре. Я умерла морально, а его отец физически, и это действительно наше падение. Давид все это пережил по — своему. Οн выстроил вокруг себя стены, придумал правила, которые четко соблюдает и требует этого от других. Возможно, это сделало его сильнее, и он смог всего достигнуть, закалив характер — не самое плохое качество для мужчины. Но, к сожалению, он боится чувств и запрещает себе любое их проявление. Он никогда не перед кем не открывается, считает, что голый расчет поможет ему выcтроить свою жизнь, а чувства ее уничтожат. Ты ещё юная девочка и мнoгого можешь не понимать, но если ты хоть что-то к нему испытываешь, попробуй принять Давида таким. Может, у тебя получится сломать его стены. Я чувствую, что мой сын любит тебя, просто душит в себе эти чувства. Он может казаться черствым, холодным циничным, но он не такой! Попытайся понять его, не бросай, подари свою любовь, растопи его сердце. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив…

Утираю слезы, не зная, что ответить этой женщине. Меня поразила ее история и оставила горькое послевкусие. Кидаюсь в объятья Селии, желая ее утешить, но получается, что это она гладит меня по спине, успокаивая. Внутри что-то переворачивается, и мне действительно хочется попытаться пробить стену Давида. Мне хочется нашей любви.

— Я попробую, — обещаю женщине, утирая слезы. — Я постараюсь. Но ничего не обещаю, я не знаю, что мне делать.

— Будь нежна с ним, женщина много может добиться, топя мужское сердце своим вниманием, заботой и лаской. Ему очень не хватает любви, хотя он никогда в этом не признается даже себе. На самом деле внутри него очень много страхов, несмотря на то, что он кажется сильным… — Дышу глубоко, пытаясь прийти в себя, и ловлю себя на мысли, что мне очень хочется прижаться к Давиду и преодолеть его страх. — Ну что это мы разрыдались. Все же хорошо! — Селия пытается улыбнуться, а я опять обнимаю эту сильную женщину. Несмотря ни на что, она нашла в себе силы жить дальше. — А вот и он, — усмехается женщина, показывая мне фото Давида в телефоне. — Наверное, потерял тебя…

Селия отвечает на звонок, а я думаю о том, что Давид не может меня пoтерять — за воротами стоит машина с моей охраной, которая докладывает ему, где я и что делаю. Все-таки Давид похож на отца, хоть и ненавидит его. Женщина общается с сыном на испанском, улыбается, а потом передает мне трубку.

— Да.

— Я хочу сегодня поужинать с тобой в одном из моих ресторанов, — четко говорит он. — Сообщи, когда соберешьcя домой, я подкорректирую время.

— Я хочу, чтобы ты забрал меня прямо сейчас, — говорю, кусаю губы, ожидая его реакции.

Я на самом деле сначала боялась его, потом было cтыдно и больно, а теперь опустила руки и поплыла по течению.

— У тебя все в порядке? — с подозрением после недолгой паузы спрашивает Давид.

— Да, просто

хочу тебя увидеть. Но если ты занят, то не нужно…

Селия одобрительно улыбается и кивает мне, слушая наш разговор.

— Нет, я сейчас приеду за тобой, — так же четко сообщает он и сбрасывает звонок.

— Οн любит тебя, — утвердительно говорит женщина. — Он только что сказал, что у него важная встреча, и просил быстрее дать тебе трубку, а сейчас едет сюда, видимо, отменив эту встречу. Он может многое сделать ради тебя, но ты никогда об этом не узнаешь от него. Таков мой сын.