Мой беглец. Стокгольм - Яна Егорова

— Всего час в обезьяннике, и уже настолько испачкался…

Позвал его практически сразу. Поздно уже, дом спит. Надеюсь, больше здесь нет гостей, и Ивантеев не набрался наглости вернуться. Отец ему жестко обрисовал ситуацию. И я тоже. Виктор пришел настолько быстро, как будто стоял у меня под дверью. Меня тянуло отправиться в душ — смыть с себя неудавшийся вечер. Разумеется, Белов отправился вслед за мной.

— Я вымою тебя, — улыбаясь от уха до уха, безапелляционно заявил владелец бургерных. Он взял мой гель для душа, выдавил прозрачную жидкость на поролоновую губку и сжал ее несколько раз в своей безразмерной ладони. Мне оставалось лишь устало сложить руки на груди и прислониться спиной к холодной стене, а также наблюдать, с каким удовольствием Виктор занимается мной. Как будто моет любимую статую или… кота.

— Как ты так быстро сумел собрать всех этих людей? — спросил его, пока он занимался моими ключицами и плечами, намыливая и натирая их, следя и за своими движениями, и за моей реакцией на них. Признаться, реакции почти не было — усталость после невероятной доли адреналина навалилась настолько большая, что теперь я мечтал лишь об одном — выйти из душа и отправиться спать. Тем более, что спать я сегодня буду хорошо.

— Ну, у меня есть связи в Стокгольме, они мне понадобились, — Виктор подцепил мою руку и заставил убрать ее от груди, освободив путь им с мочалкой, — в прошлый раз.

— Ага, понятно. А ты… я смотрю, не пропадешь, — безжизненно пошутил, на что получил его абсолютно серьезное:

— Не пропаду. И тебе не дам. Я же сказал.

Я прикрыл веки и прислонился затылком к стене — Белов, закончив с остальным, скользнул вместе с мочалкой в район моего паха, видимо, там я был грязнее всего. Туман в душевой застелил все пространство уже после нескольких его поглаживаний моей проснувшейся, не смотря на усталость, эрекции. Я жарко выдохнул от всех его ласковых манипуляций, за что тут же получил поцелуй его уверенных губ. Пустил язык Белова в свой рот и встретил его там своим. Он как всегда оказался прав, усталость усталостью, а разрядка мне не помешает.

Положил свои ладони на его торс — все-таки я люблю этого зверя. Все еще не могу принять его в своей жизни, но уже люблю. Если вспомнить то, как он ввел меня не просто в ступор, а в настоящий шок, напав тогда, на озере. Никогда бы не мог подумать, что сделаю это с парнем. Мало того, что сделаю, со временем сам буду хотеть повторить это. Буду добиваться его компании, а в случае ссоры настолько переживать. Мы действительно стали с ним близки. Только и исключительно благодаря его настойчивости.

Мои руки скользнули на его огромные ягодицы и заставили ко мне придвинуться моего любимого громилу. Его восторг встретился с моим, и Виктор сделал то, что я люблю — чуть повел бедрами, дразня меня и провоцируя на более решительные действия.

Год назад я сбежал в Россию в надежде найти лекарство от болезни по имени Грета. Самое смешное, лекарство само меня нашло. Таблетка Белов — насильно утащил меня в свою берлогу и заставил увидеть жизнь в ином свете.

От переполнявших меня чувств, упер свой лоб в его грудь, которую Виктор подставил мне в виде подушки. Этот человек покорил меня не только своей любовью, но и умением отдаваться ей без остатка, без сомнений, что на свете может быть кто-то лучше. Он увидел меня и решил на этом остановиться, больше не думая ни о чем. А я… я все равно еще сомневаюсь, хоть и понял уже, что люблю его…

Положив ладонь на его шею, заставил склониться к себе и еще раз поцеловал — он отозвался.

— Кристоф, а ты… ты изменился, — прохрипел мой миллионер.

— Просто понял, что ты мне нравишься, — усмехнулся в его губы.

Я облизнул его верхнюю губу, желая не только доставить ему удовольствие, но и заставить стонать в моих руках. Отобрал у него мочалку и, произведя нехитрую рокировку, припечатал его к стене. Сам намылил великана, с восторгом наблюдая за его реакцией на себя. Не знаю, как выглядел в его глазах я, но его перекаты мышц мне очень нравилось гладить, и я мог этот делать бесконечно. Наслаждаясь его искренним блаженством и утопая в его восторге.