Глухомань - Борис Васильев

Андрея в эти дни мы не видели. Дважды ездили к Кимам, ежедневно им звонили, но Андрей целыми днями пропадал в семье погибшей Светланы. Прощался с ней, рвал из сердца, занимался похоронами и дома практически не ночевал, появляясь очень поздно и уходя на рассвете. Катюша сказала, что он почернел, похудел и — изменился. Исчезла улыбка, выпятились скулы.

— Даже взгляд у него изменился, — рассказывала она. — Будто глаза навсегда высохли.

— Свадьбу они наметили, — тихо сказала Лидия Филипповна, беспрестанно вытирая слезы. — Светочка белое платье в ателье заказала. В понедельник примерка должна была быть…

Увидел я Андрея только на похоронах. Жертва ночной пальбы лежала в гробу в белом подвенечном платье. А на поминках, которые Андрей уговорил родителей погибшей Светланы устроить в кафе, улучил момент перемолвиться. Только слов у меня в этот самый момент не оказалось. Пропали куда-то все слова, и я просто обнял его и сказал:

— Держись. Ты теперь — опора семьи.

Он кивнул, поднял на меня безжизненные глаза.

— За отцом надо съездить.

— Давай. Когда скажешь.

— Скажу, когда с Федором о свидании договорюсь. А свидание — у тебя. Не возражаешь?

— Какие могут быть возражения.

Он опять кивнул. И уточнил:

— Для серьезного разговора при свидетелях. Пора точку ставить. Самое время точку поставить. Я позвоню тебе за сутки. Неплохо, если и Валерку позовешь. Два свидетеля лучше, чем один.

И пошел.

Я позвонил Валерию — он работал грузчиком, несмотря на протез, и дослужился до бригадира, — рассказал об Андрее и еще раз предупредил, чтобы он и намеком не обмолвился о том, что Федор стрелял холостыми именно тогда, когда убили Светлану.

— Ну, не круглый же я идиот, крестный.

Это свидание состоялось через три дня. Федор говорил горячо, не замолкая, а потому все его соболезнования и воспоминания о том, какой замечательной была Светлана, вы-глядели неприятно. Особенно для нас с Валерием, которые знали, насколько они фальшивы и неискренни. И понимали, что Федор не умолкает потому, что до ужаса боится Андрея.

Андрей долго, терпеливо и весьма хмуро слушал его, но в конце концов не выдержал:

— Не для этого собрались. Помолчи лучше.

Федор сразу осекся. Заискивающе улыбнулся, развел руками:

— Ну, извини.

— Я собрал всех только с одной целью, — сказал Андрей. — Ты, Федор, мне устроишь свидание с Зыковым. И как можно скорее.

— Слушай, ну как же я смогу? — Федор очень растерялся. — Ну, сам посуди, Андрей. Кто — он и кто — я.

— Ты устроишь свидание с Юрием Денисовичем Зыковым, — жестко повторил Андрей, и я понял, что он готов сорваться. — Я заплачу ему все проценты, если он даст слово, что не тронет отца. Я приеду к нему с долларами, а не с пистолетом, понял? А коли понял, то так ему и скажешь. И пусть сам выбирает место и время встречи, я не играю втемную. Я заплачу проценты за обещание не трогать больше отца. Отец расплатится овощами или деньгами с их продажи, если ему дадут возможность спокойно торговать на рынке.

— Но, Андрей, послушай…

— Нет, это ты послушай, — резко перебил Андрей. — Если не сделаешь, плохо будет тебе. Ты меня понял? Тебе, лично!