Вокруг света за 100 дней и 100 рублей - Дмитрий Иуанов

У меня чешется все тело и разум. Не представляю, что творится у бомжей в трусах и под мышками. Я грязен и бестолков, вдавлен в пол и размазан по поверхности. Отвратно от самого себя. Но я до сих пор жив, нахожусь в тепле и могу спать — и это самое главное.

Где-то на окраине Флориды ветер врезался в небоскребы, волны вторгались на берег, дождь стучал об асфальт, а я вгрызался в момент, пока не уснул майамским сном под мурлыкающее жужжание лифтовой шахты.

С утра первым делом меня встретил «Макдоналдс». Настрой был прескверный, зато бомж из меня выходил превосходный. В «Макдоналдсах» американских городов совсем другая аудитория, нежели в Европе или Азии. Здесь не принято питаться добрым семейным компаниям, коллегам после тяжелого рабочего дня, шумным школьникам или молодежи после гулянки, хотя их еще можно встретить. Основные клиенты — это хомлессы, второе место занимают рабочие в подтяжках. После входа в заведение я сразу направился в туалет, чтобы помыть голову и другие части тела в раковине. Меня встретила длинная очередь в уборную, состоящая из одних бездомных. Все они стояли, чтобы точно так же, как и я, помыться в туалете. Каждый хомлесс, оказавшийся перед входом в заветную дверь, громко чертыхался, считая, что предыдущий моется дольше положенного и задерживает очередь. Пол туалета состоял из комков волос, плевков и отходов, которые с заветной скоростью убирались раз в пятнадцать минут осведомленными уборщиками. Что скажешь — час пик! Дождавшись своей очереди, я окунул голову в раковину, намазал жирные волосы мылом и пустил горячую воду сверху. Она съедала большую часть восприятия, и можно было на секунду забыть, что я бомж.

Майами — это кусок земли, выдернутой из Латинской Америки и насильно запихнутый в США. Три четверти населения здесь говорит на испанском, приветствуя друг друга «Ола», и только четверть — по-английски. Большую часть составляют кубинцы, выполнившие закон «сухих ног». Еще давно, чтобы насолить Кастро, было придумано правило: если беженца с Кубы засекают на воде, то разворачивают обратно, иногда с применением насилия, но если он оказался сухим на суше, то может попробовать податься на политубежище и получить грин-карту. Вокруг везде шныряли мексиканцы, аргентинцы, костариканцы и прочие бразильцы. Все они руководствовались правилом «Miami is light, people don’t think so much». Мне же с моим задрипанным видком таким правилом руководствоваться не приходилось — хотелось побыстрее скрыться, желательно подальше от себя самого. В безнадежье я словил вай-фай, чтобы посмотреть на красивые фотографии Майами в Интернете. Телефон выдал только пришедшее сообщение: «Дима, это Аня! Я живу по адресу 540 N Miami avenue, Miami fl 33136. Заходи! Только умоляю, никаких конфет и цветов!» Я не мог понять, кто надо мной шутит, но ради веселья направился по адресу.

Через час меня можно было лицезреть вымытого, откормленного завтраком, сидящего в халате на лоджии четырнадцатого этажа с видом на даунтаун самого южного мегаполиса США. Аня жила в белоснежной квартире с кремовыми диванами и абажурами цвета сибирской зимы. В соседней комнате стояла светлая ванная, больше похожая на раскрытую лилию. Мне до сих пор неясно, как она не шарахнулась от грязного и потного незнакомца, ввалившегося с высоким рюкзаком и широкой улыбкой. Поздоровавшись с проходимцем, она постелила самую запачканную тряпку, которую можно было найти в этой квартире, и все равно она была в десятки раз чище всего того, что на нее упало. Не делая лишних телодвижений, я разделся догола и плюхнулся в ванну. Вот это была услада!

— Я здесь в университете на экономиста учусь, — начала Аня, которой понадобилось каких-то полчаса, чтобы превратить отброса с соседней помойки в расплывшегося в благости Димона, готового покорять очередной Майами. — А еще моделью работаю. Это отнимает все мое время. Заниматься чем-то еще хватает только одного дня в неделю.

Внешность Ани была настолько же хороша, как и ее манера держаться за воздух, и не сразу можно было догадаться, что она приехала из Чебоксар. Я, задрав ногу на ногу, рассматривал стройку под окном: один экскаватор ломал десятиэтажное здание, а второй рядом с ним раскапывал котлован для нового.