Экономика добра и зла. В поисках смысла экономики от Гильгамеша до Уолл-стрит - Томаш Седлачек

Во введении я писал, что, в сущности, вся экономика посвящена добру и злу^[839]. Несмотря на все старания современного экономического мейнстрима не затрагивать темы веры, добра и зла, несмотря его на стремление быть объективным и избегать оценок, остается большим вопросом, удалось ли ему это и возможно ли такое вообще. Кстати, желание экономики (да и науки в целом) быть вне этики, стремление к позитивизму и нейтральной позиции (быть вне добра и зла) очень напоминает обстоятельства мифической эпохи, когда человек действительно не знал разницы между первым и вторым. Разве не это состояние утратили Адам и Ева, когда попробовали плод древа познания? До того момента они были оценочно нейтральны, не знали разницы между добром и злом и, значит, пребывали в состоянии бессознательности.

Экономика (как и наука в целом) ничего не хочет знать из области морали. Но сегодня нам уже не избежать изучения и использования соответствующих понятий и категорий, поскольку они прочно укоренились в любой деятельности, включая научную. В основе экономической науки лежат нормативные оценочные суждения о том, что такие вещи, как страдание^[840], нищета, безграмотность или социальная несправедливость, необходимо устранить, причем изжиты они должны быть именно с помощью науки. Разве наука и идея прогресса держатся не на надежде, что мы можем уберечься от зла и вернуться к состоянию блаженства в мифическом саду, где господствуют мир, достаток и гармония?

На протяжении большого периода нашей истории в мышлении людей не возникало сомнения в прочной связи этики с экономикой и их влиянии друг на друга. Иудеи, греки, христиане, Смит с Миллем, наконец, да и другие считали взаимоотношения этих наук важнейшей темой исследований. И к каким бы выводам ни приходили, верили, что изучение первой чрезвычайно важно для второй. Часто они даже не делали различий между экономическими и этическими вопросами.

Ось добра и зла

В процессе нашего исторического паломничества мы периодически встречались с кардинальным вопросом: выгодно ли делать добро? Является ли «экономическим» хорошее поведение, и следует ли из него некое воздаяние или экономическая выгода? Итак, начнем с краткого обобщения главных философских школ, нравственные учения которых занимались «экономикой» добра и зла. Между ними поместим и современный экономический мейнстрим. Мы пойдем по самой границе допустимого упрощения и для наглядности разместим отдельные доктрины на воображаемой оси в соответствии с их отношением к выгодности добра. Постепенно мы будем продвигаться от течений мысли, в которых нравственность максимально отделена от выгоды и отношение к экономике добра и зла наиболее скептическое, в направлении концепций, ставящих между нравственностью и выгодой знак равенства.

Строгий Иммануил Кант

Начнем с философской школы, исповедующей самое строгое моральное учение. Кант хочет мораль, полностью отрицающую любое (экономическое) воздаяние за наши деяния на этом свете и полагающую, что получение вознаграждения сводит на нет нравственность любого поступка. Для Канта морально лишь то, что не было вознаграждено. Если с риском для собственной жизни мы спасем кого‑либо от смерти и будем за это вознаграждены или наш поступок совершен с расчетом на материальное поощрение или с другим приносящим выгоду умыслом, то нравственность деяния аннулируется. Рассуждая так, Кант приближается к обычному христианскому пониманию воздаяния за нравственное поведение, лучше всего выраженное в притче о Лазаре: наслаждавшийся земными благами богач оказывается в аду, в то время как страдавший на земле бедняк попадает на небеса.

Для Канта поступок будет нравственным единственно в том случае, если он совершен бескорыстно, то есть исключительно из чувства долга или уважения к моральным императивам. Этика Канта совершенно антиутилитарна. Согласно его философии, нравственный человек не стремится к увеличению своей выгоды; если он хочет совершить нравственный поступок, то должен, так сказать, проигнорировать свои кривые безразличия, или, говоря словами Канта, «преодолеть сам себя» и пойти против диктата «нечеловеческой» погони за максимизацией выгоды. Кант, таким образом, во всем, что касается морали, становится самым взыскательным учителем.

Сдержанные стоики

Учение Канта выглядит более строгим, чем учение стоиков, не отвергающих награду за добрый поступок, — она лишь не должна быть его мотивом. Им безразличны результаты собственных действий; их не волнует, будут ли они вознаграждены или наказаны. Обязанность стоиков — вести себя по правилам, и будь что будет. Экономический выигрыш или проигрыш индивида, рост или падение его выгоды остаются вне игрового поля стоиков, и они с ними не считаются.