Неуязвимость. Отчего системы дают сбой и как с этим бороться - Андраш Тилчик

Лутц. Хотел бы я, чтобы мы достигли такого же совершенства на моделях Chrysler.

Пиех. Я подскажу вам, как это сделать. Однажды я собрал всех конструкторов, занимающихся кузовами, всех инженеров кузнечно-прессового производства и топ-менеджеров в своем кабинете. И я им сказал: «Мне надоело, что детали кузова плохо друг к другу подходят. У вас шесть недель, чтобы добиться в этом мирового уровня. У меня есть все ваши имена. Если через шесть недель у нас не будет хорошего кузова, я заменю вас всех. Спасибо, что уделили мне сегодня время».

Лутц. Так вот как вы этого добились?

Пиех. Да. И это сработало.

Но концерн Volkswagen не просто страдал от авторитарной корпоративной культуры. Как писал один специалист по проблемам управления в корпорациях, Volkswagen широко известен тем, что их совет директоров неудачно составлен и плохо работает: он замкнут, обращен только внутрь себя и страдает от постоянной внутренней борьбы^{358}. В наблюдательном совете компании Volkswagen из двадцати мест десять были зарезервированы для рабочих предприятия, а остальные десять поделены между топ-менеджерами и владельцами крупных пакетов акций. Пиех и его жена, в прошлом воспитательница детского сада, заседали в наблюдательном совете. В нем не было чужаков^{359}.

Такая обособленность распространилась в концерне гораздо шире наблюдательного совета. Как указывал Милн: «Volkswagen знаменит своей корпоративной культурой, не приемлющей чужаков. Руководители и топ-менеджеры компании выросли в ней»^{360}. И они выросли в необычном месте. Вольфсбург, где сегодня расположена штаб-квартира концерна Volkswagen, – исключительно корпоративный город. «Это невероятно любопытное место, – говорит Милн. – Еще 80 лет назад города не существовало. Он расположен на обдуваемой ветрами равнине между Берлином и Ганновером. Но это самый богатый город в Германии – благодаря концерну Volkswagen. VW пронизывает здесь все насквозь. У концерна есть свои скотобойни, свой тематический парк. Здесь вы никуда не убежите от VW. И все здесь проходят через эту систему».

Даже через несколько месяцев после нашей беседы с Дэном Кардером мы продолжали обдумывать услышанное. Когда мы спросили, хотел бы он и дальше «раскапывать» то дело с эмиссией машин Volkswagen, он ответил: «Мое желание здесь ничего не значит». Это оттого, что лаборатории Кардера хронически не хватает финансирования. Тестирование машин Volkswagen в дорожных условиях оказалось очень сложным и затратным, и Кардеру для завершения проекта пришлось изыскивать десятки тысяч долларов из других источников^{361}. Его группе не перепало ни цента от тех многомиллиардных сумм, которые сопровождали решение проблемы с концерном Volkswagen. В 2016 году журнал Time назвал Кардера одним из ста самых влиятельных людей, однако он все так же пытался найти средства на покрытие расходов на исследования, оборудование и зарплату членам своей группы.

Это пародия на нашу действительность, ведь то, чего хотят и о чем думают такие люди, как Кардер, должно иметь значение. Они помогают нам понимать сложные системы, поскольку замечают такие вещи, которые не могут или не хотят замечать инсайдеры. И они способны задавать неудобные вопросы, что делает наши системы более безопасными и открытыми. Как говорил Чарльз Перроу: «Общество не должно допускать закрытости организаций»^{362}. Мы должны открывать системы, допускать в них чужаков и прислушиваться к тому, что они говорят.