Поколение надежды - Дмитрий Ким

Несмотря на предсказуемое расставание с «Дробмашем» и уверенность, что с таким собственником каши не сваришь, где-то внутри у меня открылась червоточина. Она породила сомнение: может быть, это не в В. В. проблема, а во мне?.. Я спровоцировал противостояние и опять не довёл проект до желаемого результата. Снова подвёл сотни поверивших в меня людей. Я не находил себе места: «Да что же со мной не так? Что я делаю неправильно? Почему не получаю от работы, чего хочу?!»

Но вместо того чтобы искать ответы в книгах и интернете, я снова, как в далёкие девяностые, попытался найти их на дне стакана. Начал пить водку литрами — до тех пор, пока не допился до критического состояния. Местные друзья-бизнесмены уберегли от беды, вовремя отвезли в больницу и помогли прийти в себя. Через пару недель, уже на трезвую голову, я стал искать решение и требовать ответов от вселенной.

Ответ пришёл.

Уже не помню последовательность, но, потупив несколько дней в интернете, я открыл для себя Владимира Герасичева и его тренинг, помогающий лучше понять себя, — «Контекст».

Я относился крайне скептически к подобного рода программам (они же для лузеров!), но Герасичев меня чем-то зацепил. И я записался на ближайший тренинг.

В феврале 2014 года группа собралась небольшая — 40 человек.

В первый день Герасичев выступал в паре со своим партнёром Иваном Маурахом. Тренеры дали общее описание своей концепции, суть которой сводится к нескольким простым постулатам:

— Мотивации не существует — есть только выбор. Ты либо выбираешь что-то делать/не делать, либо не выбираешь.

— У человека по жизни бывает только два агрегатных состояния. Он либо жертва людей и обстоятельств, и от него ничего не зависит. Либо он автор, когда только он — единственная причина всего, что с ним происходит. Кем быть — автором или жертвой, каждый выбирает сам.

— Мир и люди вокруг нейтральны по отношению к нам. Наши эмоции и реакции являются результатом наших интерпретаций. Ни одно событие вокруг не вызывает нашей реакции, реакцию вызывает наше восприятие.

«Интересно, конечно, — думал я после двенадцати часов занятий в первый день. — Но ничего экстраординарного, что помогло бы как-то ответить на вопрос, что со мной не так.

Ладно, посмотрим, что будет завтра».

Следующий день проходил также довольно динамично, но без прорывных идей для меня. Я уже думал, что день так и закончится без ярких открытий, как вдруг случилось чудо.

Во второй половине дня Герасичев объявляет, что «следующие два часа нашим тренером будет Юра», и представляет нам очень молодого, на вид около двадцати с небольшим лет, человека. Представил и ушёл.

Группа зависла в недоумении. Впереди — блок о предназначении или о чём-то ещё более глобальном, и внезапно выясняется, что его будет вести парень, который, судя по возрасту, видел в жизни сильно меньше, чем мы. Как позже оказалось, все так подумали, но промолчали. Кроме одного человека. Кто-то с задних рядов спросил:

— А вы вообще кто? Разве есть в нашем договоре пункт, что можно менять тренера по ходу тренинга?

— Я вас чем-то не устраиваю? — попытался невозмутимо ответить юноша, но было видно, как он заволновался, у него задрожали руки.

— На самом деле да. Я приехал на тренинг к Герасичеву, а не к вам.

Последовала перепалка, в ходе которой юноша окончательно потерял контроль над собой и в ответ на очередную реплику участника: «У меня есть бумажка, где написано, что тренером будет Герасичев», — выдал: «Засунь в жопу свою бумажку!»

Я офигел от такого расклада. И решил остановить это всё.

— Так, друзья, давайте на этом закончим, — повернулся я к парню из группы. — Вы старше и мудрее, проявите, пожалуйста, благоразумие. Начинайте тренинг, — обратился я к юнцу.

— Начинать так начинать! — И хлопец с наигранной бравадой стартанул свою часть.

Я, как и многие другие участники, не смог включиться в следующие два часа. Так и просидел в гневных раздумьях.

Тут Юра наконец закончил, и на импровизированную сцену выбежал Герасичев.

— Привет! Как дела? Слышал, вы тут на тренера говнились? — начал он шутками включение в тренинг.

— Я понимаю, Владимир, что вам нужно тренировать новобранцев на кошках, — начал я выдавать своё возмущение, — но вы объясняйте им предварительно, что оскорблять участников недопустимо.

— А что значит допустимо, Дмитрий? — парировал Герасичев.

И далее он полтора часа возюкал меня «мордой по полу», ловко уходя от моих выпадов, обращая мои же слова против меня, демонстрируя группе мою полную ничтожность и беспомощность в вопросах этики и морали. Суть позиции Герасичева, как я её тогда воспринял: «Тренер молодец, а ты — ничтожество».

К концу этих полутора часов я стал отчётливо ощущать, как в животе закрутило омерзительное чувство беспомощности и беззащитности перед этим психологическим насилием, от которого я защищался и отгораживался всю свою жизнь.

Я предложил закончить бессмысленный диалог. Опустошённый и обескураженный пошёл в гостиницу.

«Что за хрень? Заплатить 1000 баксов, чтобы меня оскорбляли и унижали прилюдно?! Идиотизм какой-то! Да на хрен мне это нужно?! Козлы, уроды, ненавижу! Правильно я думал, что только лузеры ходят на такие тусовки. Вот же я дурак! Как я на это повёлся?!» Твёрдо решив, что в последний день на тренинг не пойду, лёг спать.

Проснувшись утром, я ощутил всё ту же мерзость внутри от вчерашнего. Но вместе с ней и сомнения: «Почему меня так расплющила эта история? Почему я так отреагировал на этого Герасичева? Кто он мне такой? Возможно, я и не увижу его никогда больше. А что будет сегодня? Для чего мы должны были выполнить домашнее задание — вспомнить три наиболее ярких эмоциональных события из детства?»

В конце концов любопытство пересилило и я пошёл на тренинг.