Античный мир «Игры престолов» - Айеле Лушкау

В то время как Дейенерис вживается в роль кхалиси и королевы Эссоса, Джон Сноу исследует самые отдаленные уголки Вестероса, холодные края, простирающиеся за Стеной. Это странный мир, населенный дикими племенами, мамонтами и гигантами, Старыми Богами, Белыми Ходоками и, как мы узнаем из путешествия Брана, еще и разумными деревьями и говорящими воронами. Этим, по крайней мере, он похож на мистический мир Востока, откуда Мелисандра приносит свою магию и где появляются драконы Дейенерис. Все это представляет собой сверхъестественное, особый элемент фантастики, который в данном случае находится на периферии, не занимая центрального положения, как часто бывает в данном жанре. Подобное разграничение сверхъестественного следует традиции римской этнографии, распространенного писательского приема, в котором автор отклоняется от основного сюжета, чтобы описать определенное место, его географию и жителей, так как, для того чтобы узнать, какие именно люди там жили, важно представлять рельеф местности. Для римлян Италия была раем на земле, идеальным местом для воспитания имперского народа: обильные урожаи, но не настолько, чтобы взрастить мягкость в людях, и в равной степени отдаленность от холодов севера, как и от жары юга; там жили мужчины среднего телосложения, привыкшие к тяжелой работе, но не истощенные чрезмерными и ненужными тяготами^[43]. С другой стороны, жаркий Восток, богатый пряностями и золотом, давал жизнь мужчинам, которые были слишком мягкотелыми, чтобы стать настоящими воинами, хоть и продвинутыми в искусстве и философии. На Севере, напротив, можно встретить неповоротливых, невероятно сильных гигантов, но не особо обремененных интеллектом, поэтому римляне всегда побеждали благодаря своему проворству и подвижности. География, таким образом, является достоверным обоснованием римского чувства превосходства, и Вестерос в общем и целом разделяет подобную судьбу: Дорн очень чувственный и мягкий, северяне Старки суровы и горделивы, а находящееся между ними королевство, от Хайгардена до Ланниспорта, совмещает богатство и плодородие с центром политической власти.

Этнографические работы обладают набором соглашений и интересов, которые отображали, как эти тексты работали и что они описывали. Странно, но одной из этих конвенций было то, что работы по этнографии должны отличаться от воспоминаний путешественников, даже если авторы описывали места, в которых они жили или которые посещали. Эти работы были не достоверным рассказом о том, что путешественники видели во время своего путешествия, но скорее описанием совокупности обычаев, местных традиций, особых изобретений и предыдущих рассказов о тех же местах. Еще одной особенностью было то, что данные работы всегда следовали от цивилизации к дикарям, поэтому они становились все менее и менее «нормальными» по мере продвижения. Описание Египта Геродотом, например, начинается с дельты Нила на побережье Средиземного моря, где высаживались большинство греков, направляющихся в Египет. Продвигаясь вверх по течению Нила, прочь от Средиземного моря (то есть на юг), наш путешественник будет замечать все более и более странные вещи – от участившихся появлений богов с головами животных, которым поклоняется местное население, до явно выдуманных персонажей, вроде крылатых змей или феникса, который живет 500 лет^[44].

Римляне выражались еще более ясно: в Галлии (современная Франция) около границы с Римом можно было найти самых цивилизованных из галлов, способных красиво говорить и участвующих во всех ритуалах цивилизации, таких, например, как распитие вина. По мере продвижения вглубь, однако, цивилизация (под которой римляне подразумевали только то, что заслуживало их одобрения) уходила в тень. Цивилизованные, как казалось, галлы вдруг начинали поклоняться деревьям и практиковали человеческие жертвоприношения, полигамность и прочие непристойности и вели себя странно. И все же в глазах римлян галлы обладали некоторыми уравновешивающими качествами, так как осуществляли свою политику способами, похожими на римские: организованная религия, кодекс чести, который требовал от воинов защищать свою родину, пышные похороны, политическая структура с меняющимися правителями, официальные браки и богатое культурное сознание, которое включало чтение, письмо и риторику. Но за пределами Галлии находились еще менее цивилизованные народы: германцы, которые бегали голышом, не имели системы стабильного сельского хозяйства и законодательства и не поклонялись никаким богам, даже тем, что требовали человеческих жертвоприношений, но вместо этого – всему тому, что могли видеть, – солнцу, луне и огню. И дикость Германии подтверждается ее географическим положением. В то время как у галлов существует хоть какая-то видимость городской жизни, германцы располагались в совершенно случайных местах. Более того, сама окружающая среда была странной: исключительно глубокие и покрытые туманом реки, густые леса, такие огромные, что ни один житель не рассчитывал когда-нибудь увидеть другую сторону. И все же там живут странные существа: бараны с одним рогом, растущим между глаз, огромные медведи и лоси без коленей, ночью прислоняющиеся к деревьям, чтобы поспать или, по крайней мере, попытаться, так как лес также полон необычных птиц, которые ярко светятся в темноте^[45].