Застолье Петра Вайля - Иван Толстой

Программа: “Майскими короткими ночами: Победа полвека спустя”

Ведущий: Владимир Тольц

25 апреля 1995 года

Владимир Тольц. Встреча на Эльбе, вошедшая в сознание выигравшего войну поколения советских людей как апогей советско-американского воинского союзничества, была довольно эффективно использована в качестве материала для создания идеологического оружия холодной войны. Мой нью-йоркский коллега Петр Вайль считает, что у миллионов советских людей послевоенного времени словосочетание “Встреча на Эльбе” стало вызывать ассоциации прежде всего не с этим историческим событием, а с одноименным талантливым и лживым кинобоевиком эпохи холодной войны.

Петр Вайль. Думаю, картина Григория Александрова “Встреча на Эльбе” вошла бы в первую двадцатку советских фильмов. Нет, не по качеству, разумеется, но по популярности, почти культовой известности. Что довольно-таки странно, если учесть ходульный сюжет, карикатурные персонажи, неприкрытый пропагандистский характер фильма. С этим парадоксом стоит разобраться.

Речь, напомню, идет уже о первых послевоенных месяцах в небольшом немецком городке, где сталкиваются интересы двух стран-победителей – Советского Союза и США. Холодная война была в разгаре, фильм снят в 1949 году, и даже фашисты в картине Александрова вызывают больше симпатий, чем недавние союзники. В американской форме только два приличных человека. Но один из них, сержант, оказывается при ближайшем рассмотрении украинского происхождения, а другой, майор, подвергается в финале репрессиям за излишние симпатии к советским. Все остальные американцы на экране, коротко говоря, ужасны. Цинизм и алчность царят в их среде, от нижних чинов до генералитета, беспощадно грабящих униженную Германию.

Я, откровенно говоря, не могу понять, как могла согласиться великая Раневская на постыдную роль генеральши, лично торгующей сигаретами на черном рынке и скупающей произведения искусства за бесценок. Как формулирует пьяный американский офицер: “Мадонна – банка бобов”. В свете недавних выставок в Эрмитаже и Пушкинском музее, где представлены произведения искусства, реквизированные в Германии советской армией, эти киноэпизоды сейчас выглядят занятно. И, вообще, фильм “Встреча на Эльбе” – замечательное явление в ретроспективном взгляде.

Один из персонажей произносит там точную и умную фразу: “Встреча на Эльбе – это вопрос выбора для Германии”.

Теперь-то ясно, насколько это оказалось верным, в какую сторону пошла одна Германия, в какую другая, и на чьей стороне они в конце концов слились снова в единую страну, – вот он, вопрос исторического выбора. Сейчас уже выбора совершенного, свершившегося.

Мне кажется, всенародная популярность фильма Григория Александрова “Встреча на Эльбе”, загадочная на первый взгляд, и объясняется своего рода неясным предчувствием, предощущением. Многое из того, что сейчас стало реальностью, высматривалось и вычитывалось из той послевоенной агитки. Возле бара в американской зоне избивали негра, а советский зритель приглядывался к неоновой вывеске и прислушивался к звукам джаза. Американский сержант горевал о родине предков Украине, а зал изучал добротные ботинки сержанта. Американский офицер обличал свое начальство, а человек сталинской эпохи дивился свободе и вольнодумству. Встреча на Эльбе действительно была вопросом выбора. И для Германии, конечно, но и, как оказалось, для России.