Дамы Амстердама. Жизнь в витрине. Откровенные истории квартала «красных фонарей» - Мартина Фоккенс

– Звони сейчас же пожарным! Ведро с водой тут не поможет!

Я боялась за свою жизнь. Мы с Пимметье быстро оделись, стянули с кровати голубое покрывало, намочили его как следует и побежали наверх. Комната Хетти находилась на последнем этаже в задней части дома. Нужно было немедленно принимать решение. Пимметье завернулся в мокрое покрывало, я протянула ему руку, чтобы выдернуть его из комнаты в случае необходимости.

– Колыбель стоит справа, – сказала я, – рядом с дверью.

Пимметье резко открыл дверь. Дыхание перехватило от дыма и жара. Как же было страшно! Пламя лизало пол и окна, все было в саже, точно в печи. Мы в те секунды думали только о ребенке. Нужно было спасти его, мы верили, что сможем. Пимметье на ощупь двинулся к колыбели, но никак не мог ее найти! Я крикнула:

– Хватай же его! Скорее! Хватай ребенка! Он должен быть тут!

Но нам пришлось отступить.

С риском для жизни мы сбежали по лестнице…

На первом этаже я кинулась к телефону, чтобы вызвать пожарных. Никто этого еще не сделал. Потом я наобум набрала номер сестры. Когда она поняла, что происходит, тоже вызвала пожарных.

Уже у дверей я услышала лай собак. Я подумала: «Господи, они ведь заперты!» Пламя спускалось с крыши и уже лизало нижние этажи. Я все же рискнула. Я побежала по длинному коридору, схватила обеих собак и спустилась с ними. Заперла их в своей машине. Хотя бы их удалось спасти…

Перед дверью стояла толпа. Пимметье ждал меня.

– Как тут все?

– Плохо, а как ты, Лу?

– Ужасно. Просто не могу поверить!

Пим обнял меня, стараясь утешить.

– А когда Хетти вернется, что же будет?!

Это был чудесный ребенок, белокурый и резвый. Все девочки, хозяйка и хозяин обожали мальчугана. Хетти в шутку называла его «спортсменом», потому что у него были квадратные плечи. Она так им гордилась. Все его баловали. Мы с сестрой подарили ему колыбель – наша мама ее немного подновила, – а остальные девочки то и дело дарили ему одежду. Хетти работала в беременность, но не на последнем месяце. Она осталась жить в борделе, а хозяин с хозяйкой как могли помогали ей.

– Ох, Пим, там все было в огне.

– Знаю, Лу.

Приехали пожарные. Потом – полиция и скорая. Мы рассказали все, что случилось, потом нас выпроводили подальше. Хорошо же они обращаются с жертвами! Мы с Пимметье затерялись в толпе. Все спрашивали друг у друга, что же произошло, выдвигали самые невероятные версии.

– Кто-то был у них днем.

– И в это время все и случилось?

– Непонятно.

– А что пожарные говорят?

– Что сильный ветер распахнул печную дверцу.

– Очень может быть.

– Да, это логичное объяснение.

Весь квартал стоял на ушах. Пимметье сказал мне:

– Лу, я больше не могу. Пойду домой.

– Конечно, Пим, я понимаю. Иди.

– Зайду через неделю узнать, как вы. Мужайся, крошка.

Он поцеловал меня и ушел. А я стояла посреди всего этого кошмара и спрашивала себя: что же будет с Хетти?

И тут я услышала душераздирающий вопль и рыдания. Хетти только что вернулась со своей сестрой. Ей сообщили новости…

Пожарные все еще боролись с пламенем наверху. Женщинами занялись медики. Мне сказали, что сестра Хетти упала в обморок.

Наконец с пожаром было покончено. Сильно пострадала только пара комнат наверху. Я вернула собак хозяину и поехала домой. Меня трясло.

На следующий день никто не работал.

Хетти взяли на попечение сестра и родственники. Мы провели несколько недель, ощущая опустошенность и глубокую скорбь. Хотя были атеистами, мы очень сплотились в то время. Вернулась Хетти, и первое время никогда не оставляли ее одну.

Нужно было организовать похороны малыша. Отец ребенка вместе с нами проводил его в последний путь. Это было так печально…

Хетти потом поселилась с подругой на Гельдерсекаде, и мы часто ее навещали. Она оставила свою работу. Спустя некоторое время она обзавелась квартиркой в восточном квартале и переехала туда с двумя другими сыновьями. Через несколько лет у нее родилась дочка. Какое счастье. Хетти была отличной матерью и обладала отменным чувством юмора. Несмотря ни на что, она сохранила способность шутить и смеяться. Она черпала силы в своей неуемной энергии.

Огромная усталость

Мартина, 2011

Ну и холодина сегодня… Хочется надеть что-нибудь потеплее. На улицу носу не высунуть: сразу начинает бить озноб. Я влезаю в свой виниловый костюм и усаживаюсь на стул в витрине. Стучу пальцем по стеклу и тотчас открываю дверь. Говорю прохожему:

– Эй, входите же!

Он смеется и заходит. Обычно такие штуки хорошо срабатывают. Он спрашивает:

– Чем займемся?

– А есть мысли?

Я строго добавляю:

– Но нужно сначала заплатить. Таковы правила.

– Да, конечно.

Открывает кошелек и платит по-королевски щедро.

– Ну, за эти деньги можешь крутить сальто-мортале целый час!

– Не обязательно. Мефрау, у вас найдется пиво?

– Конечно.

У меня, к счастью, действительно стояло в холодильнике пиво.

– Как вас зовут?

– Долли.

– Долли, принесите-ка мне кружку пива.

Его звали Карелтейе. Он уселся на кровать. Одетый. Я погладила его по бедру, но он мягко отстранил мою руку. Карелтейе хотелось поболтать.

– Я заплачу тебе за один час сверх.

– Не проблема, Карелтейе.

Мы все еще даже не приступали к сексу.

– Ты мне очень нравишься, и я хочу с тобой поговорить.

Карелтейе говорил о своей работе, о том, как он от нее устал. Время от времени ему хотелось сбежать к женщине, с которой его не связывали бы обязательства, просто чтобы передохнуть.

– Ну, Дол, ты вернула мне доброе расположение духа. Вот и славно. Я пойду вернусь на работу.

– Секса не хочешь?

Он покачал головой:

– Мне хватило просто твоего общества.

Вот так. Некоторым мужчинам секс со мной не нужен, потому что они жутко устали и им все надоело. Слишком велико давление, которое им приходится выносить. Таких клиентов нужно просто встряхнуть.