Travel-журналистика. Путешествуйте и зарабатывайте - Григорий Кубатьян

«Красная стрела» со свистом проносится мимо, ощущение такое, будто у неё синяя мигалка на крыше электровоза. Интеллигент с ненавистью глядит в окно, ворчит сквозь зубы: скоро богатые будут ездить на персональных поездах, а остальные вот на таких скотовозках, как наша! И снова роняет голову.

Поезд трогается. В вагон вновь вбегает «тагил». Ему кричат: «Эй, Тагил, там твой друг из дверей выпал». Тагил ухмыляется и убегает искать «выпавшего» друга.

В вагоне появляется пара мужчин. «Мы собираем подписи против РЖД, – говорят они, – уже собрали пятьдесят подписей, поставьте и вашу». – «А где текст жалобы?» – спрашивает дотошный интеллигент. «Текст мы напишем после», – отвечают. «Без текста ничего подписывать не буду!» – сердится интеллигент.

Зато геи с собачкой «подписантам» не отказывают, смотрят на них ласково и ставят на листе бумаге свои закорючки. Мужчины обещают, что у них есть свой хороший юрист, и уж они разберутся с РЖД, будьте спокойны.

Я решаю, что пора мне тоже пойти размяться, всё равно этой ночью про сон можно забыть. Отклеиваюсь от своей калмычки и иду искать туалет в первый вагон. На самом деле – в восьмой, так как едем мы задом наперёд, ну да это неважно. В тамбуре наблёвано и идёт дискотека. Пьяная бабища вопит: «Потому что на десять девчо-онок по статистике девять ребят!» Об неё радостно трутся сразу трое «ребят» и пытаются ей подпевать в меру своих сиплых голосов.

В туалетном вагоне очередь – человек двадцать. Она занимает аж полвагона. Наверное, не так уж весело ехать, когда всю ночь у тебя перед носом маячат понурые, мечтающие о туалете люди. В вагон вламывается «тагил»: «Вы чё тут стоите, как в концлагере?! Раз, и обоссали всё, чё там!» И убегает, видимо, чтобы последовать собственному совету.

Туалет, кстати, оказался вполне достойным. Обоссанным, конечно, но достойным. Как я потом прочитал в рекламе нашего «поезда счастья», «электропоезд повышенной комфортности оборудован биотуалетами» – это они точно заметили, оборудован. Аж двумя на добрую тысячу человек. А вот то, что «для пассажиров предусмотрены удобные кресла», так это наврали. Кресла гораздо хуже советской деревянной скамейки.

Возвращаюсь к себе. Мой сосед-интеллигент уже не пытается заснуть, а рассуждает о том, что реформы по превращению России в Африку идут полным ходом, но уж он-то не будет больше ждать и соскочит. Он строит планы, как в Бологом купит билет и сядет на другой поезд.

Я снова пытаюсь задремать, но сквозь дрёму слышу ругань динамика. Кто-то вызвал милицию в один из вагонов, там то ли поножовщина, то ли ещё что. В Бологом нас встречает пара десятков милиционеров и «скорая помощь».

Пассажиры вываливают на перрон, чтобы покурить и размять затёкшие члены. Интеллигент рысью бросается в сторону вокзала, чтобы, пока поезд стоит, узнать насчёт билетов. Возвращается он с победным видом – всех сделал – купил билет в плацкартный вагон. А «скотовозка» поедет дальше без него. Правда, его поезд нужно ждать в Бологом ещё пару часов, коротая время в зале ожидания, вряд ли многим комфортабельнее нашей электрички. Но я за него рад, в особенности потому, что освободилось место рядом со мной. Быстро убедившись, что на это место никто не претендует, я складываюсь втрое и ложусь сразу на два места, головой утыкаясь в бедро мрачной худощавой девицы. Она не возражает и, кажется, находится в трансе от обуревающих её человеконенавистнических чувств. Машинист ещё немного капризничает по громкой связи на тему, кто, бл…, дёрнул стоп-кран, поставьте обратно, а то никуда не поедем. Стоп-кран ставят на место, и мы снова трогаемся в путь.

Наверное, я был единственный во всём поезде, кто смог поспать хотя бы полпути. Уж не знаю, провела ли милиция воспитательную работу с «тагилами» и прочим антисоциальным элементом, а может быть, просто закончилось спиртное, но в поезде стало тише. И снилось мне, что мы непременно победим. И на обломках чего-то там… Напишем наши имена… Ну, или слово какое-нибудь ругательное.

Стакан из сигаретной пачки. Детали

Детали и подробности в тексте – это главные свидетели того, что вы на самом деле были в том месте, о котором рассказываете. Они делают историю насыщенной.

Сюжет как дерево. А подробности – листья на нём. Сухое дерево выглядит тоскливо и безжизненно.

Например, жители посёлка от мала до велика ходят в футболках и кепках с портретом местного депутата. Почему так? Они все его сторонники? Нет. Просто посёлок бедный, а неделю назад политические агитаторы бесплатно раздавали одежду с портретами. Вот все и прибарахлились. Пусть эта история не относится впрямую к вашему рассказу, зато проиллюстрирует местные нравы.

Или герои другого текста разливают водку по стаканам, сделанным из пустых сигаретных пачек. Эта подробность ничего не добавляет к их основному занятию – разведению лошадей. Но придаёт истории достоверности. Чем мельче деталь, тем текст правдоподобнее.

Всё, что показалось интересным, записывайте. Со временем детали вымываются из памяти, и описать поездку многолетней давности вы сможете лишь самыми общими словами.

Фиксируйте имена людей, с которыми встречались, их фразы и детали облика. Записывайте географические названия, особенности маршрутов, названия и описания понравившихся блюд. Как знать, что из этого пригодится? К некоторым темам захочется вернуться спустя какое-то время. Переосмыслить их.

Американские военные в Ираке задержали нас с товарищем по подозрению в шпионаже. Несколько дней мы провели в заключении, в том числе в печально известном концлагере Абу Грейб. Журналистское удостоверение не помогло, ведь каждый контрразведчик знает, лучшее прикрытие для шпиона – удостоверение журналиста или доктора. Когда нас отпускали, то привезли во дворец Саддама Хусейна, где находилась временная оккупационная администрация Ирака, чтобы передать российскому дипломату. Несмотря на страшную усталость, я старался запоминать детали. Вот бумажные таблички, прикреплённые к расставленным в коридорах ширмам: «Министерство финансов», «Министерство труда», «Департамент тюрем». А вот объявление на двери: «Личное оружие, включая автоматы Калашникова и гранатомёты, просьба оставлять за пределами столовой». Прежде чем уходить, я попросил американцев показать нам дворец. И нам открыли тронный зал Хусейна с настенными изображениями летящих ракет и видом Иерусалима на потолке. Даже предложили сесть на позолоченный трон диктатора. Мелочь. Но общую историю эта деталь украсила.

Важно не только смотреть и слушать, но и запоминать нечто неуловимое – аромат, текстуру предметов. И описывать свои ощущения.

Не ленитесь ежедневно и подробно докладывать обо всём дневнику. Иногда кажется, что день прошёл без событий. Тогда запишите собственные мысли. Что чувствуете, о чём думаете, чего ждёте от дальнейшей поездки.