Один хороший трейд. Скрытая информация о высококонкурентном мире частного трейдинга - Майк Беллафиоре

Взрыв интернет-пузыря выбил из рынка слабых трейдеров, метрическая система отправила еще кое-кого паковать вещи, а потом Нью-Йоркская фондовая биржа внедрила гибридный рынок. Это сильно сказалось на результатах посредственных проп-трейдеров. Примерно до 2004-го года Стив и я работали исключительно по акциям торгуемые на NASDAQ, обращая мало внимания на торгуемые на NYSE, так называемые листинговые акции. Мне, как трейдеру NASDAQ, не нравилось обращение специалистов Нью-Йоркской фондовой биржи с моими ордерами. Они могли почти минуту продержать их до исполнения. Система позволяла специалисту манипулировать спредом в своих интересах, придерживая мой ордер. (В 2004-ом году несколько фирм специалистов были вынуждены заключить сделку с Комиссией по ценным бумагам (SEC) и уплатить 250 миллионов штрафа после обвинений в том, что на протяжении многих лет выставляли свои ордера впереди клиентских). Эти задержки лишали меня главного преимущества внутридневного трейдера – быстроты действий. Несмотря на это, мы погрузились в мутные воды листинговых компаний.

После введения на NYSE гибридного рынка, когда ECN – внебиржевые торговые системы – стали конкурировать со специалистами, мы увеличили объемы торговли акциями Нью-Йоркской фондовой биржи. В первом квартале 2007-го года на NYSE пришлось 82 процента наших объемов (до введения гибридного рынка – всего 19 процентов торгуемых нами акций числилось за Нью-Йоркской фондовой биржей). Гибридный рынок, в сущности, превратил специалиста в еще одну ECN, что открыло новые возможности для трейдеров, которые, как и я, умели торговать на электронном рынке. Это естественно. Конкуренция на фондовом рынке должна быть прозрачной и честной. Вознаграждать следует трейдеров, обладающих наиболее совершенной техникой торговли, а не тех, кто умеет манипулировать книгой заказов.

Когда из книги специалиста исчез поток ордеров, для некоторых трейдеров это стало ударом. Они привыкли торговать по потоку заказов, который научились отслеживать. Много лет ушло у этих трейдеров на то, чтобы научиться работать по разным акциям с разными специалистами и умело манипулировать ими. Когда настали новые времена, они не сумели адаптироваться. Внебиржевые торговые системы сильно затруднили чтение ленты. Для нас же, это было океаном возможностей. Торговля акциями на NYSE стала походить на торговлю включенными в листинг NASDAQ акциями. Трейдер, набравшийся опыта на NASDAQ, легко переходил к торговле котируемыми на Нью-Йоркской фондовой бирже акциями. Гибридный рынок сделал невозможным задержку ордеров специалистами, и теперь я мог купить акцию тогда, когда мне это нужно. Гибридная система представляла огромное удобство для трейдеров с развитыми навыками чтения ленты.

Несмотря на то, что этот этап эволюции рынка пошел на пользу таким трейдерам как я, трудно говорить о нем, не отдав должное людям, потерявшим работу. Мы сопереживаем тем, кто потерял высокооплачиваемую работу в результате внедрения новых биржевых технологий. Представляю, как тяжело пришлось семьям трейдеров и специалистов, привыкших к определенному стандарту жизни, когда профессиональные навыки их кормильцев оказались невостребованными рынком. Тысячи активных участников рынка остались без работы. Люди среднего возраста, привыкшие к высокооплачиваемой работе, которые управляли фамильным бизнесом – брокерскими фирмами, основанными еще их дедами, – были вынуждены фактически заново начинать карьеру. Когда канал CNBC показывает нам сегодня торговый пол биржи, он больше похож на музейное помещение, нежели на становой хребет капитализма. У многих членов трейдерского сообщества происходящие перемены вызывали грустное чувство. В то же время, рынок в состоянии успешно функционировать лишь при условии открытости и справедливых, равных условий работы для всех его участников. Трейдеры не должны полагаться на поток ордеров, как на главный источник их дохода. Величина заработка трейдеров определяется работоспособностью их торговых систем и принимаемых решений, они, так сказать, едят то, что убивают.