Большая книга ужасов. 61 - Мария Некрасова

Пробовала звонить Костику – трубку не брали. Спит, наверное, уже. На всякий случай перезвонила в больницу, услышала пару ласковых от дежурной медсестры за поздний звонок и про нестабильное состояние моих обоих пациентов. Когда оно у них стабильным-то было?! Ошалев от страха, включила в телевизоре звук. Шла какая-то муть про ведьм и всякие потусторонние сущности. Издеваются они там, что ли?

Гладкий ведущий с такими вытаращенными глазами, будто он эти сущности встречал, рассказывал о порче через подклад. Подклад – это то, что подкладывают. Под порог там или под подушку. Земля с кладбища, какая-то особенная крупа, перекрещенные палки… Да ну на фиг! Ведущий утверждал, что такой подклад способен убить за пару недель, а то и быстрее.

Конечно, я вспомнила палочки у себя под подушкой. Тетьнюся подложила их потихоньку и забрала, когда думала, что одна в комнате. Стоп, если она решила меня извести, то забрала-то зачем? Затем, что плохо стало Костику, а не мне. Таких, как я, палочками не возьмешь. От меня щи прокисают и люди болеют. Она боится меня. Так боится, что положила под подушку скрещенные палочки…

Все равно не верилось. Чтобы наша Тетьнюся – и такое удумала… Ведущий со смаком рассказывал о случаях, когда люди умирали буквально ни с того ни с сего, и ни врачи, ни полиция не могли найти причины. И только родственники, когда перетряхивали постель, находили там какие-то палочки. Или крупу. Или горсть земли с кладбища.

Земля с кладбища показалась мне особенно подлой. На ней же не написано, откуда она. Я бы лично ничего не заподозрила: мало ли кто где цветочный горшок перевернул? Земля и земля, замести и забыть. А она – с кладбища. И трогать подклад руками нельзя, надо вызвать специальную бабушку, чтобы она зарыла его в специальном месте…

Я выключила звук и стала думать, что дальше. На улице уже стемнело. Можно было убежать на речку к своим, но не хотелось. Что я там делать-то буду?! Можно всех разыграть: подгадать время и развести Влада на поцеловаться. А потом я раз – и превращусь в жабу. Парень, правда, заикой станет, но как удивится общественность! Будет что обсудить! Те, кто с ним еще целовался, наверное, больше всех перепугаются… Вот и посмотрим, сколько их наберется. И зазнаваться кто-то перестанет…

Злые мысли толкались в голове, на самом деле, я просто боялась. И очень хотела зайти к Тетьнюсе, увидеть ее глаза и задать вопрос в лоб. Пусть она мне соврет что-нибудь. Ну, что это все-таки был талисман или что это вообще не она подложила палки, а наоборот – проведала и забрала. Я бы тогда поверила, потому что хотела поверить.

Звонить я почему-то не стала, оделась и пошла в темноту. Только на полдороге сообразила, что уже поздно. Не возвращаться же! Почему-то эта мысль мне казалась нелепой: ну и что, что человек может спать давно, не возвращаться же мне из-за этого! Вообще, я до сих пор толком не поняла, чего меня понесло туда на ночь глядя. Посмотреть знахарке в глаза мне, конечно, хотелось, но это могло потерпеть и до утра.

Я вот что думаю: если дьякон отсыпал мне часть своей силы, значит, имеет на меня какое-то влияние. Стала бы я иначе хватать паленую шкуру, например? И то, что он перестал ходить, вполне укладывается в эту картину: он знает, что я никуда не денусь. И, может быть, оставшись в деревне, смогу кого-нибудь убить его силой. Вон мои в больнице уже. Сейчас мне кажется, что он специально меня послал убить Тетьнюсю. Она ведь представляла для него угрозу, и вообще. И у меня было очень похожее состояние, чего уж там. Хотя, может, я просто так оправдываюсь перед собой, что не дождалась утра.

Свет не горел, но я постучала все равно. Мне хотелось ее видеть, ох, как хотелось! Долго никто не отзывался. Я уже колотила в дверь ногой, уже в соседнем доме зажегся свет, когда в предбаннике зашуршали.

– Кто здесь?

– Тетьнюсь, я… – Я не знала, что бы такого сказать через дверь, чтобы меня впустили. Жаловаться сосновым доскам, что нашла у себя под подушкой подклад на смерть, как-то неумно. Но, кажется, знахарка догадалась, зачем я пришла.

– Иди домой, Катя. Завтра поговорим.

– А если я не доживу до завтра?

Тишина. Если б она ушла, было бы слышно. Она молча стояла за дверью. Значит, поняла? Я тоже молчала, пока за дверью не шаркнули тапочки, видимо, знахарка решила, что разговор окончен. Ну нет! Я опять заколотила ногой в дверь.

– Иди домой, не безобразничай. Все матери расскажу.

– Не забудьте сказать, что положили мне под подушку.

Опять пауза. Ну соври хоть что-нибудь, я поверю!

– Я же забрала. Не хотела вредить твоим. А тебе ничего не будет.

– Так это из-за вас они в больнице?!

– Тише! Из-за тебя. Но я забрала на всякий случай. На тебя-то точно не действует. За шкурой ты прибежала…

– Откройте наконец дверь и объясните все нормально! Я уж такого себе понадумала! Что за шкура?

– Иди домой. – Она ушла так быстро, что я даже не успела стукнуть по двери.

В другое время я бы разревелась и отправилась домой. Но тогда в меня, кажется, и правда вселился Черный Дьякон. На цыпочках я обежала дом, так и есть: окно в кладовку открыто. Сейчас она мне все расскажет! Я подтянулась на руках, шаркнула ногами по стене, кувырнулась через голову и пришла прямо на стол у окна. Здоровенный, как футбольное поле, он был заставлен склянками, завален сухой травой и всяким знахарским барахлом. А где сама хозяйка?

– Ответьте мне, Тетьнюсь! Что за шкура? Зачем подклад? Неужели убить хотели? Мне ж теперь с этим жить, а вы: «Домой иди», – как училка прямо. Тетьнюсь! – Я слезала со стола, пока все это говорила, а снаружи щелкнул замок. Знахарка заперла меня в кладовке. Боится? Значит, правда совесть не чиста?

– Ну Тетьнюсь!

Тишина за дверью. Может быть, ей хотелось повторить свое «иди домой», да как-то это не умно говорить тому, кого запер в кладовке. Хотя окно-то открыто. Значит, просто боится.

– Не нужно меня бояться! Ответьте на вопросы, и я уйду. Черт с ним с подкладом, но что за шкура?

– Шкура жертвенного животного приманивает ведьму. Не кричи на всю деревню, окно открыто.

Я подошла к двери и уселась, опершись спиной. С той стороны знахарка отшагнула в сторону, все-таки боится меня.

– Чего боитесь-то?

– У меня были кое-какие сомнения на твой счет. Пришлось пустить в ход шкуру.

– И теперь я точно ведьма, и надо меня в прорубь?

– Скорее всего, да. Но если ты не врешь про дьякона и не сама такой стала, то может быть…

– Что?

– Да все, что угодно! Это как инфекция: есть больные, а есть разносчики. Те, кто сам вроде не болен, но заразить и уморить соседа вполне может. Твой дьякон через тебя может полдеревни убить. Я вот тоже неважно себя чувствую. Как тебя вчера проводила, так давление зашкаливает.

– И щи у вас прокисли.

– Не болтай. Ты сама, может, ни в чем не виновата. Но ты его оружие, если, конечно, не врешь.