Илья Муромец и Сила небесная - Юрий Лигун

– Да-а… Ещё легко отделался. Рука через месяц срастётся, сотрясение мы вылечим дней за восемь, ссадина будет затягиваться ещё неделю. Так что, Никифор Иванович, вы сильно не волнуйтесь: в вашем возрасте это ни к чему.

Голос был незнакомым. Ножкин хотел открыть глаза, но в голове что-то сильно бумкнуло, и он почувствовал внезапный прилив тошноты. Оставалось лежать с закрытыми глазами и слушать.

– …я ему ещё в автобусе говорил: в воду надо заходить постепенно. Главное, кролям траву кошу – жара, мухи заедают, и вдруг в спину как холодом дало. Обернулся, а он на кране стоит. Я ему – кричать! Да пока крик дошёл, он уже сиганул. А куда ж с такой верхотуры сигать, когда речка от жары обмелкла. Хотя там и весной метров пять от силы. Другой вопрос: чего его туда одного понесло? Квакушам, что ли, сальты-мальты показывать?… Хорошо, кроли весь покорм пожрали, а то б и меня там не было. И слава Богу, что он на поверхность всплыл: мне ж нырять не с руки – дюже уши закладывает…

Этот голос Илья узнал сразу. Он принадлежал газоэлектросварщику Семёну Кочкину, который, как оказалось, и вытащил Ножкина из воды после того дурацкого прыжка.

«Странно, – удивился Илья, – почему он говорит, что я был один? А этот? Интересно, как его зовут. Сколько говорили, а он так и не сказал…»

С огромным усилием Илья разлепил веки и сквозь вертящиеся в глазах белые звёздочки увидел, что лежит в светлой комнате у окна, а возле кровати стоят молодой доктор в накрахмаленной шапочке, Семён в шерстяной фуражке и дед Никифор, пока не проронивший ни слова, – в своей неизменной соломенной шляпе.

Заметив, что Илья открыл глаза, доктор склонился над ним и спросил:

– Мальчик, как тебя зовут?

– Иль-я, – с трудом проговорил Илья пересохшими губами.

– Замечательно! – воскликнул доктор.

Потом он выхватил из кармана маленький блестящий молоточек и начал так быстро махать им перед Ножкиным, что тот едва успевал следить за ним глазами.

Намахавшись, доктор улыбнулся и бодро сказал:

– Всё в порядке! До свадьбы заживёт!

Но дед Никифор улыбаться не стал. Он бросил на молодого врача пристальный взгляд и обронил всего три слова:

– С ногами что?

– С ногами – полный порядок: ни ушибов, ни переломов. Я проверял!

– Ещё проверь.

Доктор хотел что-то сказать, но под тяжёлым взглядом деда откинул простынь и начал колоть ступни Ножкина длинной толстой иглой. С каждым уколом игла поднималась по ногам всё выше и выше, а улыбчивое лицо доктора всё больше мрачнело, наверное, из-за того, что пациент на уколы никак не реагировал, словно иголка вонзалась не в него, а в железную спинку кровати.

– Ну? – проронил дед.

– Чувствительность несколько ослаблена, – не очень уверенно стал объяснять доктор. – Но это может быть следствием шока. У меня недавно на преддипломной практике был похожий случай. Девочка упала с кры…

– Про девочку не надо, – перебил дед. – Надо в город везти.

Доктор покраснел. Чтобы подбодрить его, дед Никифор через силу улыбнулся и как можно мягче проговорил:

– Не обижайся, сынок. Ты сейчас эту ношу не потянешь… После института ещё долго учиться нужно: некоторым, бывает, и жизни не хватает.

* * *

По настоянию деда Илью отвезли в город, и там выяснилось, что молодой сельский доктор был прав: через месяц с небольшим рука срослась, голова перестала кружиться, а от ссадины остался едва заметный рубец.

Но в остальном прав оказался дед… Только он этому нисколько не радовался. Потому что диагноз городских врачей был неутешительным. От сильного удара у Ильи в позвоночнике защемился какой-то очень нужный нерв, который, если так можно выразиться, руководит ногами…

В течение трёх лет, до того по-настоящему весеннего дня, когда дворовая команда собралась на свой первый футбольный матч, Илья побывал во многих больницах, где его осматривали разные врачи и профессора. Но это не помогало. Врачи и профессора разводили руками и, как сговорившись, объясняли родителям, что Илье надо привыкать к другой жизни. Они говорили что в мире миллионы инвалидов, которые живут, работают и даже женятся, и даже участвуют в спортивных олимпиадах, и даже ставят рекорды, которые не каждый ходячий побьёт.