Каникулы Петрова и Васечкина - Владимир Алеников

– Что? – прошептал Алик.

– Первым идёшь ты! – тоном, не терпящим возражений, сказал Антон.

– Почему именно… – начал было Алик.

– Тебе надо закалять волю! – отрезал Антон.

– Да, а если он… – не унимался Алик.

– Не думай об этом! В крайнем случае зови на помощь. Отобьём! – успокоил его Антон.

– Правильно! – подтвердил Артём. – Я пока сбегаю, ещё пару ребят на всякий случай приведу…

– Не надо! – сурово сказал Антон. – Сами справимся. Иди! – приказал он Алику.

Но Алик не сдвинулся с места. Тогда все члены совета дружины дружно подхватили Алика под руки и начали подталкивать его ко входу в беседку.

Алик отчаянно вырывался.

– Ой! – орал он. – На ногу наступили! Отпустите! Совсем прижали!

– Спокойно! – убеждал его Артём. – Не думай о плохом!

На Алика, однако, никакие убеждения не действовали. Он упирался что было сил, и только с помощью подоспевших Бобкиной и Добкиной удалось наконец придать ему такое ускорение, что Алик влетел в беседку как камень, пущенный из рогатки.

Погрузившийся в описание очередного ужасного убийства, Васечкин вздрогнул и чуть не свалился со скамейки.

– Что случилось? – спросил он.

– Н-ничего… – замирая от ужаса, пролепетал Алик.

– А, это ты… – успокоился Васечкин, разглядев знакомое лицо. – Тебя как зовут?

– Алик… Я руковожу шахматной секцией… – сказал Алик и неожиданно замолчал.

– Ну и что? – нетерпеливо спросил Васечкин. – Чего ты от меня-то хочешь? А?

– Ты в шахматы умеешь? – набравшись смелости, спросил Алик.

– Не знаю, не пробовал, – сказал Васечкин, – может, и умею.

– Это просто! – оживился Алик. Он достал из кармана миниатюрные магнитные шахматы. – Смотри! Конь ходит так, ферзь во все стороны, ладья так… Белые начинают…

И Алик начал, играя по очереди за двух противников, с неимоверной скоростью разыгрывать сложнейший шахматный этюд.

– …слон Б-4, ладья Е-7, слон С-5…

Васечкин обалдело крутил головой, пытаясь уследить за действиями шахматного гения.

– Шах и мат! Понял? Всё очень просто! – закончил Алик.

– Ну, естественно, понял… – пробормотал Васечкин. – Что тут непонятного, слон Б-4, ладья Е-7, шах и мат!

– Молодец! – обрадовался Алик и даже отважился похлопать Васечкина по плечу. – Ещё один-два урока, и я тебя включу в чемпионат на первенство лагеря… А лучше – вот!

Алик достал из-за пазухи солидную книгу. «Сто лучших шахматных композиций» – значилось на обложке.

– Ты человек способный, разберёшься, тут всё написано, – сказал он, вручая книгу Васечкину.

Васечкин молча принял подарок, перелистал книгу и вздохнул.

Алик тем временем начал пятиться к выходу.

– А шахматы? – спросил Васечкин.

– Оставь их, пожалуйста, себе… – в свою очередь тяжело вздохнул Алик. – Незаменимая вещь, магнитные, я за ними долго гонялся… – И ещё раз тяжело вздохнув, Алик вышел из беседки.

Но не успел Васечкин вновь углубиться в детектив, как в беседку влетел Артём. Он, как новогодняя ёлка, был увешан спортивным инвентарём, да, впрочем, и вёл он себя при этом как новогодний Дед Мороз.

– Держи! – ещё с порога крикнул Артём, швыряя в Васечкина увесистые боксёрские перчатки. – Я тебе лучшие выбрал!

Едва Васечкин успел оправиться от удара, нанесённого перчатками, как у него перед глазами одна за другой стали появляться замечательные вещи.

– Вот! – Артём выложил перед Васечкиным белое дзюдоистское кимоно. – Борцовки «Ботас», – объявил он, – ракетка японская, майка «Адидас», трусы «Пума», пояс… Нам сильные ребята нужны. Понимаешь, старик, мы на тебя возлагаем большие надежды.

Вот… – Он достал из кармана вчетверо сложенную бумажку, развернул. – Это расписание твоих тренировок! А тут, – он кивнул на сетку, – мячи. Волейбольный, футбольный и баскетбольный… В рюкзаке самоучители по всем видам и диск. Хотел ещё молот с собой захватить, но один разве всё дотащишь… Так что копьё, штангу и молот тебе выдадут на тренировке. Я сам отобрал всё самое лучшее.

– Спасибо… – только и мог пробормотать Васечкин.

– Ну, будь здоров! Физкульт-привет! – Бодрой трусцой, налегке, Артём выбежал из беседки.

Не успел Васечкин по достоинству оценить всё это неожиданно свалившееся на него добро, как в беседку, толкаясь и перебивая друг друга, вбежали Добкина и Бобкина. У одной в руках была огромная охапка цветов, у другой – ваза и книга.

– Здрасьте! – хором сказали они.

– Здрасьте! – хмуро поздоровался Васечкин.

– Оля! – хором сказали девочки. – Но лучше по фамилиям, чтобы различать.

– Добкина! – представилась Добкина.

– Бобкина! – отрекомендовалась Бобкина. – Чтоб не перепутать, я с синяком!

– Я же не нарочно… – смутился Васечкин.

– Мы пришли… – начала Бобкина.

– Нет уж, пожалуйста, дай я скажу! – завопила Добкина.

– А чего это ты, я же первая! – возмутилась Бобкина.

– Нет, уж позволь, это я – первая! – наступала Добкина.

– Вот ещё! И идея моя! И ваза! – не сдавалась Бобкина.

– А букет кто рвал? – обиделась Добкина.

– Да что случилось, наконец? – не выдержал ничего не понимающий Васечкин.

Но на него не обратили внимания.

– Вот всегда ты такая! – кричала Бобкина.

– А ты какая? – орала в ответ Добкина.

– А от меня что нужно? – что было сил крикнул Васечкин.

Неожиданно стало тихо.

– Говори ты! – Васечкин указал на Бобкину.

Бобкина торжествующе поглядела на Добкину и ответила:

– Мы пришли, чтобы показать тебе икебану!

– Чего? – Васечкин с опаской покосился на неё. – Я же говорю, синяк я тебе не нарочно… Чего пристали?..

– Это же в Японии… – встряла Добкина.

– Не надо! – отрезал Васечкин, отступая. – Мне один дылда на дворе, когда я маленьким был, Москву показывал, до сих пор уши болят…

– При чём тут уши? – удивилась Бобкина. – Тут глаза нужны и вкус… Икебана – это искусство составления букетов, ясно?