Каникулы Петрова и Васечкина - Владимир Алеников

Петров и Васечкин между тем катили дальше. Одежда на Васечкине подсохла на солнце, и вместе с последними каплями влаги улетучивались и отрицательные эмоции, столь несвойственные его характеру.

К Васечкину вернулись хорошее настроение, присущая ему жизнерадостность и вера в счастливое героическое будущее.

Столкновение с мельницей, полёт, сидение на дне глубокого колодца – все эти, к счастью, хорошо закончившиеся приключения представлялись ему сейчас уже совсем в другом свете, и он передавал свои ощущения Петрову, явно воображая, как всё это он будет рассказывать ребятам и как они будут удивляться и восхищаться, а особенно, конечно, Маша…

– …значит, лечу я, а оттуда вся земля, как на ладони… Вдруг чувствую: теряю высоту! Что делать? Вокруг никаких условий для мягкой посадки: валуны, острые скалы – живого места нет! Вдруг вижу… колодец…

Дальнейший рассказ Васечкина, надо заметить, прошёл мимо петровских ушей. То есть Петров вроде бы и слушал, и даже головой кивал, но мысли его были очень далеко. В своём воображении он продолжал столь внезапно прерванное письмо Маше.

«Дорогая Маша! – мысленно сочинял он. – Спешу тебя успокоить. Любимый наш Васечкин в настоящую минуту абсолютно жив-здоров и готов к новым подвигам. А ещё, в свою очередь, хочу сообщить тебе, что также…»

Но тут петровский «Школьник» налетел на какое-то препятствие, и верный оруженосец вылетел из седла.

«Извини, Маша, временно прервусь!!!» – успел подумать Петров, шлёпаясь в пыль.

Около него затормозил васечкинский «Росинант».

Дело было в том, что дорогу перегородила осыпь. Десятка три камней различной величины лежало на дороге.

– Помоги! – сказал Васечкин, хватая своего «Росинанта» за руль.

Петров, кряхтя, поднялся и помог Васечкину перенести его велосипед через осыпь.

– Догоняй! – сказал Васечкин.

– Ладно, – Петров послушно развернулся и полез за своим «Школьником».

В это время к осыпи подошёл старик. Он покачал головой, пощёлкал языком и сказал что-то по-грузински…

– Что? – не понял Петров.

– Савсэм плохо… – по-русски повторил старик. – Когда дороги нет… – Он аккуратно отложил в сторону палку, на которую опирался, и сумку, потом подошёл к осыпи и, ухватив камень побольше, начал с трудом катить его к обочине.

– Дедушка! – окликнул его Петров. – Может, вам трудно перелезть на ту сторону, так я вам помогу! – любезно предложил он свои услуги.

– Спасибо, сынок, – сказал старик. – Спасибо, дарагой! Только я пока ещё и сам могу! – И он взялся за следующий камень.

– А зачем вы камни убираете? – полюбопытствовал Петров.

– А куда спешить? – спросил старик, не прекращая работу. – Мне спешить некуда, другой спешить будет, на машине поедет, может, плохо кому, помочь надо, а дорога камнем завалена, разбирать сколько времени уйдёт… – Он ухватился за следующий камень.

– Петров, что же ты?! – поторопил друга Васечкин. – Давай!

– Слушай, а может, поможем?! – предложил Петров и взялся за камень.

– Можно, – без особого энтузиазма согласился Васечкин и тоже взялся за небольшой камень.

Однако, протащив его пару метров, он остановился и устремил свой горящий взор куда-то вдаль. Наверное, что-то очень важное, требующее его немедленного присутствия, померещилось ему в этой дали, поскольку он вдруг решительно взялся за велосипед.

– Куда это ты? – удивился Петров.

– Мы же спешим! Ты же слышал, что говорил дедушка. Может, кому-то плохо, может, кому-то нужна наша помощь!..

Васечкин и сам не заметил, как в запале запел.

ВАСЕЧКИН. Если хочешь, чтобы слава

О тебе жила в веках,

Значит, не имеешь права