Снегозавр - Том Флетчер

Его чешуйчатая кожа казалась ярко-голубой. Она отражала свет и блестела так, что издали динозаврик был похож на великолепную статую из полупрозрачного льда. Но стоило Санте подойти ближе, и он увидел, что шкура динозавра переливается тысячами ярких оттенков, которые на спинке складываются в удивительный узор. Может быть, оттого, что яйцо долго пролежало во льдах – или просто по чистой случайности – этот узор напоминал большие симметричные снежинки, которые словно обсыпали его от макушки до самого кончика длинного хвоста, свернутого кольцом, как у огромной чешуйчатой кошки.

Динозаврик заморгал, и Санта понял, что он напуган. Тогда Санта протянул свою большую теплую ладонь к малышу и посмотрел ему в глаза. Динозаврик сразу перестал бояться. Это у Санты всегда получалось: стоило ему посмотреть на вас своими добрыми веселыми глазами, как тревоги и волнения таяли, будто сосульки на солнце.

Санта погладил динозавра по чешуйчатой головке и обрадованно воскликнул:

– Как вовремя ты вылупился! Счастливого Рождества! – Динозаврик улыбнулся и высунул язык. После того, как он провел миллионы лет в замерзшем яйце, ему повезло родиться в таком волшебном месте!

– Хм-м, но что же ты за динозавр? – задумался Санта, вычесывая скорлупу из бороды. – Соня! Сбегай в библиотеку и принеси энциклопедию.

– Так точно, ваше Веселейшество, сейчас… а-а-а! – Соня хотел было закончить фразу в рифму, но Санта быстро вытолкал его из комнаты. Буквально через несколько секунд эльф вернулся, неся на голове увесистый том.

– Так-так, – Санта поправил на носу очки в медной оправе, взял энциклопедию и принялся ее листать. – Что тут у нас… абрикосовый джем… букашки… большие букашки… вата сахарная… гномы… ага! Вот и динозавры. – Он положил раскрытую энциклопедию на землю, чтобы эльфам было хорошо видно.

В книге было не меньше сотни картинок со всевозможными динозаврами. Чешуйчатые с рогами и рогатые с чешуйками, красные с когтями и голубые без когтей. С перьями, перепонками, плавниками и гладкой кожей; динозавры-хищники и травоядные динозавры… Но ни одно из сотен описаний в книге даже отдаленно не напоминало детеныша, сидевшего перед Сантой и эльфами.

Тогда эльфы воскликнули:

– Его здесь нет! Нет, правда, честно! Это новый динозавр, совершенно неизвестный!

Тут пробили старые часы с кукушкой, в комнату вбежал Щекастик и торопливо пропел:

Сани загружены, ехать пора,Подарков и сладостей ждет детвора!Олени накормлены перед дорогой,Сил для полета теперь у них много!Скорее же, Санта! На сани – и к детям!А мы тут присмотрим за маленьким этим!

– Да, мы уж о нем позаботимся! – пропели Звездочетка и Скороход, хоть и не в рифму, зато громко и хором.

Остальные эльфы из восьмерки, нашедшей яйцо, закивали. Щекастик был прав: Санта-Клаусу пора было лететь и выполнять свои рождественские обязанности. Ведь наступил канун Рождества – единственный день в году, когда веселого толстяка нельзя беспокоить по пустякам. Санта кивнул, встал и уже собирался уйти, когда кто-то легонько тронул его за щиколотку. Посмотрев вниз, он увидел Брокколи: тот стоял, задрав голову, и нервно поглаживал малыша по бархатистым чешуйкам.

– Санта, прошу, перед уходом придумай имя нашему рождественскому динозавру!

– Хм-м… Рождественский динозавр, значит… – задумался Санта.

И тут же его лицо расплылось в широкой веселой улыбке.

Рождественский динозавр! Вылупившийся из яйца, найденного во льду под снежными полями!

Санта откашлялся, призвал всех к порядку и самым торжественным и громким голосом объявил:

Мои прекрасные полярные друзья!Хочу вас от души поздравить я,Ведь перед нами чудо, без сомненья!Вы посмотрите – просто загляденье!Единственный, оставшийся на свете,Наш динозавр – один на всей планете!

Эльфы слушали, и их крошечные глазки наполнились слезами. Санта редко говорил с ними так торжественно, но когда это случалось – до чего же хорошо у него это выходило!

Санта продолжал:

Ценю я ваши преданность и дружбу,Ну и, конечно, непростую службу,Что столько лет при мне несете вы.Но эту ночь я буду помнить вечно —Когда по вашей доброте сердечнойВозник малыш из вечной мерзлоты!Как величать диковинного зверя,В его существование поверя?..Но хватит размышлять и сомневаться!Пусть Снегозавром впредь он будет зваться!

Снегозавр издал довольный рык, а полярные эльфы начали ликовать. Они еще долго пели и плясали в компании нового питомца, а Санта тем временем развозил подарки по всему миру. Это Рождество навек сохранилось в их памяти.

Глава шестая
Волшебные летающие олени

Расти на Северном полюсе Снегозавру было очень весело. Ему нравилось смотреть, как белые медведи играют в настольный теннис, а лесные феечки ловят маленьких подводных насекомых (у фей они считаются деликатесом, а по вкусу похожи на чипсы). Он видел, как снеговики катаются на коньках, а моржи танцуют вальс.

Но больше всего времени Снегозавр проводил с Санта-Клаусом и эльфами, которые его нашли – Соней, Конопатым, Скороходом, Сластеной, Звездочеткой, Щекастиком, Снежком и Брокколи. Они стали для него настоящей семьей.

Снегозавр рос и креп, а эльфы и Санта о нем заботились. Каждый день они давали ему на обед сорок два мясных пирога, купали в слезах счастья, пролитых феечками (эти слезы отмывают любую грязь), выгуливали три раза в час – короче, делали то же самое, что твои мама с папой делали для тебя, когда ты был маленьким. Восемь эльфов и Санта заменили динозаврику родителей, и он полюбил их всем сердцем.

Санта и эльфы стали малышу прекрасной семьей, но порой ему бывало очень одиноко. Он чувствовал себя одиноким, потому что был не таким, как все. Дело в том, что других динозавров в мире не осталось. Эльфов вокруг было сколько угодно, полярных медведей тоже; моржей, китов, снеговиков и лесных феечек – не счесть. Но Снегозавр был одним-единственным, и от этого ему становилось очень грустно.

Когда Снегозавр грустил, подбодрить его могло только одно. В такие моменты он навещал своих самых любимых зверей в мире: волшебных летающих оленей Санты!

Волшебные летающие олени были самыми восхитительными созданиями на планете. Попробую-ка я вам их описать.

Представьте себе мягкие бархатистые рожки. А теперь вообразите рожки вдвое мягче и вдвое бархатистее!

Представьте темные выразительные глаза с мерцающими искорками – как ночное небо, усыпанное звездами.