Снегозавр - Том Флетчер

В ночь перед Ночью Перед Рождеством на Северном полюсе объявили режим ППГ (Полной Предпраздничной Готовности). Почти все шоколадные конфеты в адвент-календарях были съедены, и эльфы занимались последними приготовлениями. Все предвкушали наступление Рождества – все, но только не Снегозавр.

Мало того, что Снегозавр не радовался скорому наступлению Рождества – ему хотелось, чтобы оно вовсе не приходило. Он знал, что в канун Рождества Санта отнимет у него кое-что особенное и подарит избалованному мальчишке Уильяму (так Снегозавр называл его про себя).

С тех самых пор, как Снегозавр впервые увидел необыкновенного игрушечного динозавра, он везде носил его с собой. И даже придумал ему имя – Пушистик.

Он брал Пушистика с собой на каток, где они вместе скользили по льду, держась за лапки.

В полярном кинотеатре он часами крутил Пушистику свои любимые фильмы.

Он познакомил его с феечками и снеговиками.

Научил рычать на северное сияние.

А главное, они вместе сидели и смотрели, как летают олени.

Снегозавру казалось, что у него наконец появился друг. Он перестал быть единственным динозавром на свете!

Но всё вот-вот должно было измениться.

В ту ночь эльфы торопливо заворачивали подарки, лихорадочно запихивали их в мешки и, боясь опоздать, грузили мешки в громадные сани Санта-Клауса. Всё это время они пели одну и ту же песенку, эхо которой оглашало Северный полюс. Так бывало каждый год – на Рождество они пели ее много раз подряд. Санте эта песенка уже так надоела, что он даже заказал себе специальные беруши, которые приглушали не все звуки подряд, а только эту самую песню. Скажу по секрету, Санта просто обожал свои беруши. Ведь они избавили его от необходимости без конца слушать вот это:

О, ночь – перед Ночью Перед Рождеством —Суматохи и сборов шум!Сколько дел и забот, просто невпроворот —Ты спешишь, он спешит, я спешу!Подарок – к подарку, снежинка – к снежинке:Непросто в канун Рождества собирать!Подумайте только: любая заминка —И эльфов полярных все станут ругать!

О, ночь – перед Ночью Перед Рождеством —Нам некогда даже вздохнуть!В игрушках завязли по самые уши —Их все мы должны завернуть!Но вы не услышите горьких стенаний —Ведь стойко мы службу несем!Оленей впрягаем в летучие саниИ песенку эту поем!

В ночи перед Ночью Перед Рождеством(Открою, пожалуй, секрет!)Мы заняты так – ужас, как! – до того,Что некогда нам в туалет!Но вытерпеть всё мы готовы, поверьте,И груз наш к отправке готов!Получат подарки счастливые дети —Приветы из сбывшихся снов.

И это всего лишь три из тридцати восьми куплетов… Эльфы горланили свою любимую песню, и прослушать ее даже один раз от начала до конца было тяжелым испытанием… А уж слушать снова и снова до самого конца упаковочных работ – о, это было просто невыносимо!

Снегозавру на сей раз песни эльфов казались ужасными вдвойне: они означали, что скоро придет время прощаться с Пушистиком. Брокколи и Соня отправились его искать, но ни Снегозавра, ни Пушистика нигде не было видно… Эльфы разыскивали их и тут и там, и даже сям, и в конце концов обнаружили Снегозавра за стогом сена в оленюшне. Он прятался там вместе с Пушистиком.

Снегозавр издал глухой печальный рык и уронил огромную слезу, которая тут же замерзла на его чешуйчатой щеке. А эльфы уже вытащили его игрушечного друга из укрытия в стогу.

Соне было очень жаль Снегозавра. Он видел, как много значит для него эта игрушка. Хотя на Северном полюсе у Снегозавра было много прекрасных друзей, динозавров среди них не было, и Соня понимал, как это тяжело. Похлопывая динозаврика по плечу и поглаживая его по голове, он прошептал:

Прости, Снегозавр,Прощаться пора.Пушистика ждетДругая игра.К Уильяму долженТвой друг поспешить,Чтоб жизнь непростуюЕму облегчить.

Эльфы обняли Снегозавра и проводили на его любимое место – к камину, в спальне Санты, где он печально свернулся калачиком. Они спели ему тихую колыбельную, и вскоре маленький динозавр перестал плакать и уснул. Тогда они осторожно забрали из его лап игрушечного динозаврика, быстро обернули бронзовой оберточной бумагой, перевязали красной ленточкой и прикрепили ярлычок.

Затем четверо поющих эльфов положили сверток в мешок, а мешок погрузили в сани поверх сотен и тысяч других.

Ночь перед Ночью Перед Рождеством продолжалась. Постепенно гора мешков на санях стала высотой с дом, а может, и выше! Если бы вы ее увидели, то наверняка подумали бы: «Эти сани ни за что не взлетят!» Однако эльфы в подобных случаях использовали хитрый прием: когда на вершину мешочной горы укладывался последний мешок, пятьдесят самых толстых эльфов-землепашцев забрались сверху и начинали прыгать. Со стороны казалось, будто они решили побезобразничать, резвясь на куче подарков, как на батуте. Но на самом деле под ногами у них творилось волшебство!

Мешки сдувались и уменьшались! С каждым прыжком они становились всё меньше, и через час сани выглядели так, будто в них лежит всего один большой мешок, идеально вместившийся в грузовой отсек за скамьей, на которой сидел Санта.

Закончив приготовления, эльфы закричали «ура!» и захлопали в свои трехпалые ладошки. Ночь перед Ночью Перед Рождеством почти закончилась, и осталось только одно дело – как следует отдохнуть. Они задули все лампы и свечи, чтобы волшебные летающие олени могли хорошенько выспаться перед тем, как их запрягут в сани. Все улеглись на пол вокруг саней и заснули, не прошло и двух секунд.