Тень на каменной скамейке - Мария Грипе

Мама, вся бледная от волнения, ждала меня у ворот. Она уже несколько часов бродила с папой по саду. Приближалась полночь, а я никогда не возвращалась домой так поздно, и они решили, что случилось несчастье. Увидев меня идущей пешком, без велосипеда, они подумали, что я упала с велосипеда и сломала его.

Плача, мама бросилась мне на шею. Бог с ним, с велосипедом, ведь я жива!

Надя спала и ничего не знала о том переполохе, который я устроила. Но Роланд не мог заснуть и в одной ночной рубашке выбежал в сад. Меня забросали вопросами. Где я была? Что произошло с велосипедом?

Конечно, они очень волновались и имели право получить объяснение, но я была не в силах вымолвить ни слова. Наверное, видно было, что я в страшном отчаянии, и меня испуганно спрашивали, не заболела ли я.

– Пусть пойдет ляжет. Ты что, не видишь, на ней лица нет? – сказал папа. – Поговорим завтра.

Нет, ложиться я не хочу. Я замотала головой.

– Свея. Я должна поговорить со Свеей, – в конце концов выговорила я.

Но Свея уже ушла к себе. Она так же волновалась за меня, как и все остальные, и не хотела ложиться, но, когда увидела меня целой и невредимой, ушла к себе.

– Она поняла, что мы хотим побыть одни, – сказала мама и с удивлением посмотрела на меня: – А зачем тебе Свея в такой час?

У меня не было сил объяснять, и я бросилась в дом, чтобы найти Свею.

Войдя в прихожую, я услышала странные звуки, доносящиеся из сада. Это был громкий пьяный голос незнакомого человека, которого папа тихо пытался урезонить. Наверняка какой-нибудь пьяный бродяга увидел, что в саду полно людей, и решил присоединиться к компании.

Я пробежала через весь дом до двери Свеи и дернула за ручку. Свея уже заперлась. Я отчаянно заколотила в дверь и закричала, чтобы она открыла.

– Господи! Что там еще такое?

– Эдвин!

Я больше не могла сдерживаться и принялась рыдать, и Свея быстро открыла дверь. Схватив меня за плечи, она пробуравила меня взглядом:

– Что с Эдвином?

– Он умер, Свея.

Она отпрянула от меня, словно обожглась.

– Нет! Не верю. Нет! Нет!

Она отступила на несколько шагов назад и уставилась на меня дикими глазами. Я протянула к ней руки.

– Свея… дорогая Свея…

Тут она опомнилась, подошла и прижала меня к себе. В доме послышались шаги, она поспешно втащила меня в комнату, закрыла дверь и повернула ключ в замке. Нашла чистый носовой платок, налила стакан воды из графина и дала его мне:

– Сядь и выпей!

Я села рядом с ней на кровать, а она развернула большой носовой платок и стала осторожно вытирать слезы на моем лице.

– Теперь рассказывай.

В ту же минуту за дверью послышались шаги и голоса. Это были мама с папой и кто-то, кто плакал и стонал. Свея напряженно прислушалась. Внезапно в дверь постучали. Сначала слегка – ясно, что это мама. Затем показалось, будто кто-то с ревом бросился на дверь. Свея решительно встала.

Но тут раздался мамин голос:

– Милая Свея… простите, что мы вас беспокоим!

Свея поспешила открыть дверь.

Там были мама с папой, а между ними, пошатываясь, стояла Флора. Как только открылась дверь, она перестала за них держаться и упала в комнату прямо в объятия Свеи. Она рыдала и что-то невнятно бормотала; понять, что она говорит, было невозможно. Наконец Свее удалось усадить Флору на стул. Она села и впала в забытье, будто ничего не слышала и не видела. Мама объяснила шепотом:

– Она только что пришла сюда с одним из своих дружков, оба пьяные. Его нам удалось выпроводить, а Флора с ним идти не захотела. Она сказала, что пришла сюда поговорить со Свеей. Не хочет объяснять, в чем дело, но ее знакомый утверждает, что несколько часов назад она пришла к нему домой и стала нести какой-то бред насчет смерти Эдвина. Но он-то знает, что Флора просто хочет получить добрую рюмочку в утешение. И, как вы видите, рюмку ей налили. Не знаю, что нам с ней делать.

Мама беспомощно посмотрела на Флору, которая сидела, сжавшись в комок. Свея переводила пристальный взгляд с одного на другого, а затем посмотрела на меня. Хотя я и перестала плакать, но по-прежнему держала в руках большой носовой платок Свеи и терла им глаза.

– Да, мама. Это так. Эдвин умер, – прошептала я. Мама разволновалась и молча кивнула в сторону Флоры.

– Как ты можешь верить тому, что она говорит в таком состоянии?

– Но я сама видела. Я пришла как раз от Флоры. Он умер.

Мама заплакала и прислонилась к папе.

Но Флора, по-видимому, поняла, что я сказала. Приподнявшись на стуле, она попыталась сосредоточить на мне взгляд.

– Да. Они забрали у меня Эдвина. И других заберут. Я все время это говорила. И теперь пойду утоплюсь в озере, ничего другого не остается, теперь Флора утопится в Осете…

Она говорила невнятно, но на удивление разумно. Было заметно, что она пытается собраться с мыслями. Наклонившись вперед, она раскачивалась туда-сюда на стуле и без конца твердила, что пойдет и бросится в Осет. Мы уже слышали это раньше, но теперь она добавила, что пришла сюда именно затем, чтобы пристроить малышей, Эйнара и Эдит. Она хочет, чтобы о них заботилась Свея. Она с ними больше не справляется, тем более что она решила утопиться. Свея сильнее и лучше нее. Может быть, она убережет малышей от всех тех напастей, что их поджидают.

– От школ, санаториев и всякого такого… Флора выкинула вперед руку и взмахнула ею с такой силой, что чуть не упала со стула. Свея подхватила ее, и тогда Флора, обняв Свею за шею, вцепилась в нее и расплакалась.

– Мои малыши были мне дороже всего на свете, – всхлипывала она, – а теперь я бросила их. Теперь они твои, Свея. Вот мое последнее слово. Благослови тебя Господь, Свея…

Свея осторожно высвободилась из объятий Флоры и подвела ее к кровати, куда та тотчас рухнула.

– Да будет тебе, Флора. Полежи-ка лучше здесь и проспись. Не стану я прямо так забирать у тебя детей, мы еще об этом потолкуем. А сейчас мне надо как можно быстрее попасть на Осет и посмотреть, что там нужно сделать, а с тобой, Флора, мы поговорим завтра.

Флора ничего не ответила. Казалось, она уже спала, пытаясь нащупать руку Свеи. Заметив это, Свея взяла грязную руку Флоры и похлопала по ней. Затем накрыла Флору одеялом, достала из шкафа верхнюю одежду, прикрутила керосиновую лампу и вместе с нами вышла из комнаты.