Тень на каменной скамейке - Мария Грипе

Она не отвечала. Я попыталась объяснить ей, что самое плохое, что можно сделать своему ближнему, – это высказать множество намеков, пока другой не изведется от волнения. А потом резко оборвать разговор! Это бесчеловечно. Она злобно рассмеялась.

– Волнение? Ты сказала – волнение? Я зову это любопытством, моя дорогая! Жаждой сенсаций!

– Ты что, с ума сошла? Думаешь, я бежала бы вот так под проливным дождем, чтобы… – Слова застряли у меня в горле. Я была в ярости.

– Да люди сбиваются с ног, чтобы удовлетворить свое любопытство.

– Ты несешь такую чушь, что я, пожалуй, пойду обратно.

– Ну и иди!

– Нет!

Она остановилась и холодно посмотрела на меня:

– Это самая большая услуга, какую ты мне можешь оказать. Лучше и быть не может.

– Я тебе не верю!

– Вот как?

– Когда человек ведет себя как безумный, ему лучше не оставаться одному.

– Я с тобой больше не разговариваю!

Она опять ринулась вперед большими шагами. По-прежнему не в ту сторону.

Но вскоре нам придется повернуть.

Мы направлялись к озеру. Впереди уже показалась серая избушка Флоры. Когда мы минуем избушку, дальше будет одна сплошная вода.

Я запыхалась и стала отставать. Положение было настолько нелепым, что на меня напал приступ истерического смеха.

– Ты что, решила искупаться?

Ответа не последовало. Она продолжала мчаться вперед.

– По-твоему, мы недостаточно вымокли?

У Каролины не дрогнул ни один мускул на лице, она работала ногами, как барабанными палочками – раз-два, – иногда попадая в лужу, и тогда брызги летели во все стороны. Ее это ничуть не трогало.

Что бы подумала Флора, если бы увидела, как мы маршируем под проливным дождем? Мы как раз были рядом с ее избушкой, и мне показалось, что там темно.

Было почти десять вечера. Видимость, мягко говоря, была неважная. Дальше нам идти было некуда. Перед нами простиралось море свинцово-серой воды. Здесь нам придется остановиться.

И тут мы услышали, что кто-то плачет. Обернувшись, мы увидели, что дверь в избушку Флоры открыта. Она была распахнута настежь и моталась туда-сюда на ветру. Плач доносился из избушки. Мы бросились туда. Когда подошли к избушке, плач стих. В домике было темно, и сначала мы ничего не увидели. Нам пришлось пробираться наощупь, пока не привыкли глаза и понемногу не стали проступать очертания предметов.

В первой комнате не было ни души. Беспорядок царил страшный. Немногочисленная мебель перевернута. Казалось, все раскидано так, что уже никогда ничего не собрать. Топчан, на котором обычно лежала Флора, стоял на своем месте, но был весь завален тряпьем и мусором. Самой Флоры не было видно. В углу, где спали малыши, тоже никого не оказалось. Несколько рваных кусков одеяла и подушка – вот и все. Не видно было даже кошек, которые вечно разгуливали по всему дому.

На столе такой же беспорядок. Подойдя к нему, мы услышали шуршание – это перепуганная крыса бросила кусок хлеба и убежала. А так не раздавалось ни звука. Но мы же слышали плач!

Дверь в каморку была закрыта. Каролина проскользнула туда, я за ней. Нам не пришлось поворачивать ключ – дверь была только прикрыта, но не заперта. Каролина медленно отворила ее. В каморке мерцала тонкая сальная свеча.

Она чуть не погасла от сквозняка, но потом разгорелась снова. Перед нами предстало печальное зрелище.

Нащупав мою руку, Каролина крепко сжала ее. Сначала никто из нас не понял, что мы увидели и что все это значит. В комнате находились одни малыши. Эдит и Эйнар стояли по обе стороны низкого расшатанного столика. А на столике на спине лежал маленький Эдвин, накрытый мятой простыней. С закрытыми глазами. Около его головы мерцала свеча. У его бледного носика жужжала черная муха.

Эдит держала конец простыни. Увидев нас, она поспешно натянула простыню на лицо Эдвина. Затем закрыла глаза руками и заплакала так, что вся затряслась, Эйнар тем временем пристально смотрел в темноту сухими глазами.

– Дорогие детки! – Каролина отпустила мою руку. – А где ваша мама?

– Мама пошла за помощью.

– И давно вы одни?

На этот вопрос они не смогли ответить. Наконец заговорил Эйнар. Эдит, не отрывая ладошек от глаз, продолжала бесшумно плакать. Каролина взяла ее на руки, а я подошла к Эйнару. Мы уже хотели выйти с ними из каморки, но они потянулись друг к другу, пытаясь высвободиться. Они не хотели уходить от Эдвина. Они обещали побыть около него до прихода мамы. Его нельзя оставлять одного. Как всегда, Каролина тотчас нашлась.

– Нет, мы не уйдем от Эдвина. Я только хотела, чтобы мы вышли на улицу и собрали для него немного цветов. Дождь уже перестал.

Голос ее звучал мягко и серьезно. Малыши немного успокоились. Эдит отняла руки от глаз и спросила, где растут цветы. Я тоже хотела бы это знать. Около домика Флоры не росло ничего. К тому же на улице было темно.

Но Каролина подошла к окну и сказала, что тучи рассеялись и на небе появилась луна. Она стояла у окна, держа на руках Эдит. Мы с Эйнаром встали рядом и посмотрели на луну.

Каролина объяснила, что луна раздвинула тучи, ей очень хотелось светить в эту ночь над избушкой Флоры. Каролина показала нам лужи возле домишка. В каждой светила луна, и все сияло и блестело от лунного света. Правда, красиво?

Малыши смотрели большими глазами, засунув пальцы в рот.

– Они светят в честь Эдвина, – прошептала Каролина. – Представляете?

Да, Эйнар и Эдит могли себе это представить. Они долго смотрели на лунные лужи, так долго, что луна стала отражаться и в их глазах.

– Вы только посмотрите! У всех в глазах светит луна! – шептала Каролина.

– Это в честь Эдвина, – сказал Эйнар, облегченно вздохнув.

– Да, конечно, в честь Эдвина…

Затем мы молча вышли из дома и пошли между светящимися лужами в маленькую рощицу неподалеку. Каролина знала, что там растут подснежники.

Она решила, что пока они с Эдит и Эйнаром будут собирать цветы для Эдвина и немного приберут в избушке, я быстро сбегаю домой и расскажу все Свее.

– Свее? А почему именно Свее?

– Думаю, что лучше Свеи нам сейчас никто не поможет. К тому же Свея имеет право первой узнать о том, что случилось с Эдвином.

Каролина была спокойной и собранной. Было трудно представить себе, что это та самая Каролина, которая меньше получасу назад мчалась сломя голову под дождем.

– У меня голова идет кругом, – шепнула она мне, – ты посоветуйся со Свеей.

– Хорошо.

– Велосипеда у тебя сейчас нет, но ничего. Я побуду с малышами, пока вы не придете. Передай это Свее!