Невероятные приключения Брыся в пространстве и времени. Часть 5. Брысь, или Один за всех и все за одного - Ольга Малышкина

Савельич захлопнул книжку.

– Я устал! – безапелляционно заявил он. – Сам дочитаешь, когда выздоровеешь!

Брысь, забинтованный так, что напоминал мумию из фильма ужасов, принялся упрашивать непреклонного приятеля:

– Когда это еще будет?! Раньше я умру от любопытства! («Или от тоски», – грустно добавил он про себя.) Кроме тебя же некому! Вот научил бы грамоте Рыжего или, на худой конец, Мартина, и развлекали бы раненого по очереди!

– Тогда бы у тебя исчез стимул к выздоровлению! – не поддавался на уговоры философ.

– Ладно! – вздохнул искатель приключений. – Расскажите тогда, как мы переместились обратно!

– В сто первый раз! – проворчал Савельич, а глаза Рыжего вспыхнули, так что в детской, где на Сашиной кровати среди подушек возлежал главный герой недавнего сражения, стало как будто светлей.

– Можно я, можно я расскажу? – подхватил он и, не дожидаясь согласия, с удовольствием начал:

– Значит так! Грохнул выстрел, и у меня заложило уши. А последнее, что я увидел, как на рубашке Д’Артаньяна появилось красное пятно, и я подумал, что твоего гасконца убили! А потом еще удивился, что тебя нет, а ведь секунду назад висел у него на шее! И вдруг мы опять в этой комнате, а ты истекаешь кровью! Смотри, как ковер перепачкал! Сашина мама чем только его не терла! (Брысь скосил глаза, но обзор загораживала белоснежная подушка. Впрочем, как и в прошлый и в позапрошлый раз, когда рассказ доходил до этого места!) Мартин помчался за помощью. Хорошо, что мама Лина пришла с работы!

– Да, и хорошо, что она не грохнулась в обморок, когда увидела, что творится в гостиной, а потом и тебя в луже крови! – ехидно вставил Савельич. – И еще хорошо, что из пистоли начала семнадцатого века трудно было стрелять метко, особенно с того расстояния, на котором находился граф Рошфор! Так что тебя лишь задело, а то бы все – конец приключениям!

В тоне философа слышалась насмешка, хотя на самом деле он очень испугался, когда увидел друга, ставшего из серо-белого ярко-красным. Боялся, что во второй раз даже крепкий организм Брыся не выдержит такой передряги. Поэтому ворчал он, чтобы скрыть волнение, и не только за любителя острых ощущений, но и за тех, кто остался там…

* * *

– Смотрите-ка! – воскликнул Портос, когда мушкетеры и Д’Артаньян покинули подворье «Старой мельницы» и опять выехали на дорогу.

На прежнем месте, перегораживая путь, стояла карета со значком Святого Фиакра, а подле нее – пегая лошадка и серый в разводах дог. Животные с грустью разглядывали оглобли с остатками упряжи.

– Кажется, теперь наша очередь помогать!

Хозяина постоялого двора чуть не хватил удар, когда он увидел возвращающихся вояк. Поэтому на радостях, что речь идет всего лишь о новой упряжи и нескольких сахарных костях, отдал все бесплатно.

Вскоре странный экипаж – без возницы и с огромным псом в качестве пассажира – двинулся в южном направлении.

– Друзья! Здесь мы расстанемся! – сказал вдруг Атос. – Вы вернетесь в Париж, а мне нужно навестить кое-кого в Лилле.

– Вы уверены, что вам не понадобятся наши шпаги? – разволновался юный кадет.

– Уверен! Хотя тот человек и палач по профессии… Простите, не могу рассказать больше, это личное…

Атос поднял руку в прощальном приветствии, однако друзья не подняли свои в ответ. Вместо этого Д’Артаньян приложил два пальца правой руки, указательный и средний, к сомкнутой в кулак левой, а Портос и Арамис последовали его примеру…

* * *

– Один за всех! И все за одного! – прошептал Брысь, дослушав окончание главы. (Савельич все-таки смилостивился и почитал еще немного!) – Au revoir[3], друзья! – сонно пробормотал искатель приключений. (Мама Лина сделала раненому очередной обезболивающий укол, прописанный ветеринаром, а от него ужасно хотелось спать.)

Но и во сне храброму коту мерещились «пальба, трактиры, стычки, шпаги, кони», а потому он то втягивал, то выпускал когти, похожие на изящные рыболовные крючки. Видимо, насаживал на каждый по гвардейцу…