Невероятные приключения Брыся в пространстве и времени. Часть 5. Брысь, или Один за всех и все за одного - Ольга Малышкина

Король пребывал в отличном настроении – история с подвесками, которая грозила затронуть честь его величества, благополучно завершилась полным фиаско кардинала и к тому же доказала несостоятельность подозрений Людовика насчет нежных чувств самого Ришелье к королеве Анне, ибо желание унизить ее величество не зародилось бы в голове первого министра, будь он влюблен.

А раз не было подарка, то не было и свидания! Если же таковое и состоялось, то наверняка касалось исключительно вопросов политики, а письма, которые периодически строчит королева, адресованы ее брату Филиппу в Испанию и говорится в них уж точно не о любви, а о войне и мире или только о войне, что вероятнее всего…

Полностью успокоив себя подобными рассуждениями, Людовик с удовольствием погрузился в подготовку к Мерлезонскому балету, где исполнял главную партию. Он обожал танцевать, и умение совершать красивые па или говорить изящные комплименты тому, кто их совершает, являлось чуть ли не важнейшим достоинством, которым должны были обладать придворные, если хотели заручиться расположением его величества.

Готовясь к балу, мэрия Парижа украсила центральные улицы разноцветными фонарями, помыла и почистила мостовые, освежила цветочные клумбы, так что принарядившийся город вызывал улыбки на лицах всех, кому посчастливилось в нем оказаться. И лишь кардинальская карета проследовала из Лувра на улицу Добрых Детей с плотно зашторенными окошками. Ришелье был мрачен, и предпраздничная суета неприятно мозолила ему глаза.

Сегодня он не обнаружил среди сопровождающих короля офицеров знакомых физиономий Атоса, Портоса и Арамиса. Отсутствие всей троицы разом выглядело крайне подозрительно, и только Людовик мог поверить в ту чушь про целебные воды, что нес хитрец де Тревиль!

Добравшись до кабинета, кардинал вызвал Рошфора, в раздражении не сразу заметив настораживающих изменений. Вчера он допоздна сидел над планом города Ла Рошели, отмечая удобные позиции для осады оплота англиканской церкви. Сейчас сверху лежала карта Франции, которая должна была находиться среди множества других, что стопкой аккуратных рулонов возвышались на краю огромного письменного стола.

Углы ее завернулись, как бывает, когда сверток раскручивают, а потом отпускают одновременно с двух концов. Нахмурив брови, Ришелье проверил, заперты ли окна, а вот вспомнить, пришлось ли открывать кабинет, не смог – слишком раздосадован был в тот момент, чтобы думать о чем-либо, кроме поручения, что ожидало Рошфора.

Иногда, правда, Маркиза умудрялась проникать в помещения, подпрыгивая и повисая на дверной ручке, но теперь, когда она выкармливала пятерых малышей, ловкости в ней поубавилось.

Его высокопреосвященство взялся за колокольчик, чтобы вызвать слугу, но передумал и сам направился во внутренний садик. Через цветные витражи на паркет падали лучи света, поделив его на желтые, розовые и фиолетовые квадраты. Лорд загораживал выход, лежа поперек, и вскинул голову, заслышав шаги хозяина. Отгонять пса Ришелье не стал, потому что и так разглядел, что искал, – рыжий лохматый холмик на песочной куче.

Очередное загадочное происшествие усилило раздражение, а потому Рошфора встретил гневный выговор:

– Почему то, на что вам потребовалось несколько дней и не принесло результата, у Миледи заняло несколько часов?!

Когда его высокопреосвященство находился в подобном настроении, лучшей тактикой было покорное молчание, поэтому граф всячески изображал смирение и не поднимал глаз.

– Вам хотя бы известно, куда направилась миледи с этой Буанасье?

– Кажется, они покинули город через северные ворота, монсеньор.

– Судя по всему, так кажется не только вам! Уверен, в том же направлении уехал гасконец, а с ним и вся троица!

Кардинал нервно сцепил руки за спиной и подошел к окну. Лучезарное теплое утро не радовало, к тому же он чувствовал приближение приступа ревматизма, которым страдал с детства. И почему от Миледи до сих пор нет вестей? Зачем она медлит?!