Обыкновенная Мемба - Виталий Мелентьев

Первым проснулся Андрей. Он сладко зевнул, потянулся и только после этого открыл глаза. Осмотрелся и опять закрыл глаза. Несколько секунд он лежал с зажмуренными глазами, потом осторожно приоткрыл левый глаз, оглядел помещение и опять смежил веки.

— Что за ерунда?! — возмутился Андрей. — Ведь я же явно не сплю, а… вот такое…

Он решительно открыл оба глаза и убедился, что не спит. Рядом в спальных мешках посапывали Виктор и Валя. Голые стены тесной каютки были суровы и неприступны. Где-то рядом что-то тихонько и надсадно жужжало.

Андрей приподнялся на локтях, обернулся и посмотрел назад. Впору было заново зажмуриться и убедиться, что он не спит: сзади, за столом-пультом сидел некто… или нечто, составленное из квадратов, точнее, кубов и цилиндров. Перед ним лучился огромный экран, на котором пробегали и расходились разноцветные линии. Иногда в их переплетении мелькали какие-то смутные, далекие тела и пропадали за кромкой экрана.

— Ничего не понимаю! — вслух сказал Андрей, и то, что сидело за пультом, обернулось и звонким, размеренно-металлическим голосом сообщило:

— Все полном порядке. Вы возвращаетесь на Землю. Курс точен. Скорость максимальная. Происшествий не было. Питание — шкаф с тюбиками. Жду приказаний.

— Да-а… — почесал затылок Андрей. — Дела…

— Дел нет, — отрапортовал робот. — Есть спать.

— Я уже выспался. И давно мы летим?

— Пятнадцать часов сорок три минуты… Нет… Сорок четыре минут.

В роботе, видно, что-то заедало, потому что говорил он не совсем верно. И это не понравилось Андрею.

«Не могли уж подобрать как следует, исправного… — подумал он. — Нашли какого-то косноязычного и сунули. Ну да ладно, не это главное. Главное, что мы летим. И летим, конечно, в космосе».

— Слушай, а долго нам еще лететь? — спросил он у робота.

— Слушаю хорошо. Лететь долго. Если не будет препятствий — пять часов пятьдесят пять минут. Секунды не считаем. Прошу ознакомиться с программой полета и подумать заранее о посадке. Нужно выбрать пункт.

«О-о! — подумал Андрей. — Чего я один в этой программе пойму? Да еще пункт выбирать. Выберу не тот, что нужно, а наши будут меня обвинять. Лучше подожду, пока все проснутся».

Вслух он спросил:

— А что это на экране… мелькает?

— Мы все время летим на грани светового барьера. Значит, мелькают линии светового спектра…

— Ага! Понятно! — бодро ответил Андрей, хотя, честно говоря, он не понял, что такое «световой барьер». Но, подумав немного, вспомнил, что самолеты преодолевают звуковой барьер. А раз свет, как и звук, является одной из форм материй, значит, вполне возможно, что существует и световой барьер.

— А что это такое? — Он показал на фиолетовый шар, который медленно проплывал по экрану.

— Планета. Сейчас буду справляться, какая именно, — ответил робот и стал крутить ручки приборов.

Стрелки на них запрыгали. Андрей испугался: «Накрутит там чего не нужно… Космос же…» И он закричал:

— Ладно, не крути! Шут с ней, с этой планетой.

Робот неуклюже повернулся и растерянно сообщил:

— Мне неизвестно, имеется ли рядом с этой планетой шут.

Что можно поделать с таким помощником?

Обыкновенного русского языка понимать не хочет. Андрей махнул рукой и отвернулся от робота и тут же встретился с широко открытыми Валиными глазами. В них светился не то что испуг, а прямо-таки ужас. Андрей, конечно, не мог не пожалеть ее и потому бодро сообщил:

— Ничего особенного! Просто мы летим домой. На Землю. И ты не нервничай.

Оказывается, проснулся от Андреева вскрика и Виктор. Он спокойно спросил:

— А ты ничего не путаешь?

— Зачем мне путать? Вон сидит робот, и он мне все объяснил. Да и на экране видно: летим. И кажется, здорово летим. Прямо возле светового барьера.

— И куда же мы прилетим? — спросила Валя.