Марка страны Гонделупы - Софья Могилевская

Сергей одобрительно хмыкнул: выйдет толк из парня! Ведь в первом классе, а каков!

Вовка же на секунду умолк, а затем продолжал с прежним воодушевлением:

— И еще вам передаю пламенный привет от первого класса «А»…

Однако дальше что-то не получалось, и Вовка, нимало не смутившись, сказал:

— Ну вот, а теперь я буду просто так!

Пусть не было всего того, о чем он мечтал по дороге в школу. Пусть они сидели не в самой пионерской комнате, а лишь возле нее. Пусть не было и стола с красной скатертью. (Подумаешь, важность! Нельзя, что ли, поговорить и без стола?)

Но все же это было самое настоящее заседание. Они обсудили все по порядку, и все трое решили: раз Лева Михайлов смошенничал, он должен немедленно вернуть обратно Пете Николаеву его шведскую серию. Кроме того, о поступке Левы Михайлова завтра же нужно поговорить на совете отряда, потому что Лева поступил так, как не имеет права поступать пионер.

— Теперь можно идти? — спросил Вовка, когда по всем признакам было ясно, что его первое заседание закончилось. — Еще надо Кирилку искать…

— А чего его искать? — удивился Сережа. — Сам найдется…

Вовка покачал головой и с непонятным восторгом воскликнул:

— Сам не найдется. Наверно, все из-за пяти рублей… Совсем сгинул!

— Ох, мальчики! — простонала Зина. — Или я уже совершенно дура и ничего не понимаю, или вы что-то скрываете. Ну, выкладывай начистоту: что у вас там вышло с деньгами?

— Ничего не вышло! Кирилка забыл взять в гастрономе сдачу, а теперь до смерти боится тетки… Вот и все! — уже издали крикнул Вовка. Быстро-быстро топая валенками, он сбежал по лестнице, теперь уже прыгая сразу через четыре ступеньки.

Вскоре Сережа и Зина услыхали, как за ним хлопнула входная дверь.

— Хороший парнишка! — помолчав, сказала Зина.

— Ничего себе, — снисходительно согласился Сережа. Но тут же, спохватившись, как бы не перехвалить, прибавил: — Только дерется как черт! И очень горластый… А так ничего себе!..

На школьном дворе Вовка увидел Леву Михайлова. Очевидно, он тоже шел в пионерскую комнату, куда им всем троим велела явиться старшая пионервожатая Зина.

Вид у Левы был пасмурный, а шел он медленно, опустив голову и нахмурив брови. Поравнявшись с Вовкой, Лева искоса глянул на него, узнал и отвернулся.

И Вовка со злорадством понял, как Леве не хочется сейчас на четвертый этаж и как он боится предстоящего разговора с Зиной…

В такой денек, как сегодня, ничто не могло удивить Вовку. Даже если бы кто-нибудь крикнул сейчас, скажем, с заводской трубы: «Вовка, Вовка, полезай сюда!» — Вовка, ничуть не удивившись, полез бы на трубу.

И поэтому он ни капельки не удивился, когда ехавший мимо автобус вдруг остановился посреди улицы и из открытой двери раздался отчаянный вопль Пети:

— Вова! Вовка, полезай сюда!

И Вовка ничуть не удивился, когда из тех же открытых автобусных дверей протянулась чья-то рука и втащила его в машину. Его не удивило и то, что в автобусе оказался не только Петя, но и Петина мама и новый их знакомый в удивительных меховых сапогах и в шапке с длинными ушами.

И когда Петя, розовый от возбуждения, крикнул:

— Понимаешь, нашелся… Только что нашелся! Он на вокзале. Звонили из милиции…

Вовка и этому не удивился.

Нет, в такой денек, как сегодняшний, разве что-нибудь могло его удивить?

Глава двадцать седьмая
Встреча на шоссе

А Кирилка тем временем снова шагал по шоссе. Только теперь уже не на вокзал, а обратно в поселок. И снова рядом с ним трусил щенок Тяпа, веселый, жизнерадостный, забывший про свои обиды и даже про разбитый при падении нос.

Они только что встретились, эти два участника северной экспедиции, и оба, счастливые встречей, торопились обратно в поселок.

— Понимаешь, Тяпа, — тихонько шептал Кирилка, то и дело поглядывая на щенка, — я только увидел часы и сразу про все вспомнил… Все-все сразу. И тогда я быстро побежал к двери, потом по платформе к забору. И как раз увидел тебя за калиткой… Ты молодец, Тяпа, что меня ждал!

В ответ на эти слова Тяпа подпрыгнул чуть ли не на метр и, взвизгнув, на лету поцеловал Кирилку куда-то в шарф.

— И как я мог забыть? — словно удивляясь самому себе, говорил Кирилка. — Как я мог забыть? Честное слово, Тяпа, я раньше про все помнил!

Он вопросительно взглянул на щенка и по привычке вздохнул.

А Тяпа просто волчком крутился вокруг Кирилкиных ног. Ах, если бы он мог говорить! Уж он бы сказал Кирилке, как он счастлив, что закончилось их полярное путешествие и что они наконец идут домой, где его, Тяпу, ждет что-нибудь вкусное, вроде вчерашнего борща с костями!

— Помни, Тяпа, — продолжал Кирилка, — если дрались вместе — значит, нужно вместе в пионерскую комнату. Идем скорее, а то Вовке отвечать за меня придется…

И они оба ускорили шаги.

А тяжелый солнечный шар уже медленно падал вниз, и розовый дождь его косых лучей лился на землю.

И на высокую заводскую трубу, которая казалась совсем близкой, но была еще очень далеко, струился этот теплый розовый ливень.

И на пустое шоссе, ровное и прямое, как линейка, падали розовые капли заката.

И даже голубой автобус, который мчался из поселка к вокзалу, был весь обрызган этими закатными лучами и казался какого-то сказочного, сиреневого цвета. Он мчался, грузно разбрасывая на шоссе лужи и оглашая воздух хриплыми гудками.

Пропуская машину, мальчик и щенок посторонились, но брызгами их все же обдало с ног до головы.

— Ух! — Кирилка погрозил автобусу кулаком. — Я тебе, тогда увидишь!

А Тяпа вслед громко залаял.

Потом они пошли дальше. Кирилка вынул из кармана маленький бронзовый кружок, повертел в руке и вздохнул:

— Вот наша копейка! Только одна — больше нет… А если б таких было побольше, мы бы сели с тобой в автобус. Ты устал, Тяпочка? Скажи по правде. Очень?

Но странно: Тяпа почему-то не спешил с ответом. Он не кинулся Кирилке под ноги. И не взвизгнул. И не запрыгал. И не лизнул Кирилку в нос. И вообще ничем не выразил своего мнения. Тяпы попросту не было возле Кирилки.

— Тяпа, где ты? — тревожно спросил Кирилка и обернулся.

Тяпа несся, болтая ушами и оглашая воздух ликующим лаем, туда, где неподвижно стоял тот самый автобус, который ехал к вокзалу.

А навстречу Тяпе бежали…

Кирилка растерянно потер рукой лоб, будто он не мог понять, что такое происходит!