Простодурсен. Зима от начала до конца - Руне Белсвик

Сдобсен провожал Октаву домой, и это было в тот самый день, когда началась весна. Шли они не быстро. Впрочем, Сдобсен никуда не спешил. Давно в его жизни не случалось ничего столь же прекрасного: он кому-то оказался небезразличен вплоть до разрешения проводить этого кого-то домой. Не так трудно жить, когда можешь запросто кому-то помочь. А если этот кто-то оказывается Октавой, то жизнь улучшается ещё вдвое.

Хотя это был день, когда пришла весна, но падал снег, густой и белый.

У речки они встретили Простодурсена. Он стоял на четвереньках и дышал на лёд, надеясь разморозить хоть лунку.

– День добрый, – сказал Сдобсен.

– Что это с Октавой? – спросил Простодурсен.

– То же, что и с тобой, – ответил Утёнок. Он сидел у Октавы в сумке, но, увидев Простодурсена, выпрыгнул из неё и тоже принялся дышать на лёд.

– Со мной? – удивился Простодурсен. – Я в порядке.

– Вот и нет, – ответил Утёнок. – Ты тоскуешь по тому, чего нет, и мечтаешь, как хорошо тебе будет, когда оно будет.

– Да, но…

– Ты стоишь на четвереньках и хочешь дыханием протопить дырку в зиме, а Октава мечтает о носе и не может дойти до дома без поддержки.

– Вот-вот, – кивнул Сдобсен. – Мне придётся довести её до дома. А всё эта весна – кружит головы всем подряд.

Октава со Сдобсеном побрели дальше к её дому. На головах у обоих были белые шапки. Сдобсен понимал, что они дойдут довольно быстро. А следующего шанса проводить кого-то домой ему потом ждать не дождаться. Поэтому он исправно спотыкался на каждом шаге, чтобы потянуть время. Наконец он сильно запнулся о торчавшие из снега корни, и они с Октавой упали на небольшом пригорке.

– Ой, запнулся я, – извинился Сдобсен.

– Я не простужена, – сказала Октава.

– Вот как? Тебе стало лучше?

– Нет. Я влюбилась.

– Ой-ой. Что, правда?

– Да.

– Так мне не надо тебя дальше провожать?

– Нет-нет, провожай меня.

Они выбрались из снега, и Сдобсен прошёл вместе с Октавой остаток пути. Отворив дверь, Октава пригласила Сдобсена зайти.

– Так ты, значит, влюбилась? Бедная. За границей тоже полно народу несчастливо в любви. Они стоят на мосту и роняют слёзы в реку.

– Правда? – изумилась Октава.

– Да. В моей книге о загранице много пишут о любви. А в одном месте – внизу страницы – сказано, что при любви помогает поговорить о ней. Так что если хочешь поговорить, я вот сяду на стул и буду тихо слушать.

– У него красивый нос, – сказала Октава.

– Это у них у всех, – откликнулся Сдобсен.

– Стоит мне закрыть глаза – я сразу вижу его.

– Так часто бывает.

– Мне хочется… мне очень хочется прогуляться с ним, болтая обо всём, что встретится на пути.

– Именно. Точно так пишут в книге о загранице. Но это проходит.

– Проходит? Так написано в книге?

– Да. Они пишут, что человек может быть как не в себе от счастья несколько дней кряду. Но потом всё снова делается обычным, и тогда многие не выдерживают.

– Не выдерживают?

– Да. Носы снова кажутся ничем не примечательными, и влюблённые начинают думать, как было прекрасно раньше, пока они только мечтали, как хорошо всё будет.

Сдобсен вытащил платок и основательно высморкался. Тем не менее нос его по-прежнему казался Октаве божественным. Но в то же самое время она уже сейчас чувствовала, что ей может захотеться постоять у окна в одиночестве, пересказывая луне всё, что приключилось с ней за день. Ей отчасти даже хотелось, чтобы Сдобсен ушёл.

Но он вдруг сказал:

– Октава!

– Да?

– Спасибо, что разрешила проводить тебя домой.

– Что?

– Спасибо за прекрасную прогулку. Я могу составить тебе компанию и завтра, если хочешь.

– Ты серьёзно?

– Мы можем захватить с собой перекус и уйдём далеко, а потом ты вдруг ослабеешь, а я тебя поддержу.

– По вечерам я стою у окна и мечтаю о нём.