Простодурсен. Зима от начала до конца - Руне Белсвик

Утёнок стоял рядом с каменной куропаткой на большом холодном камне. Он уже отдал ей и пудинг, и пять изюминок.

Каменная куропатка считается птицей мудрой, толковой и в делах искушённой. Но много ли мудрости в том, чтобы улечься на холодный камень и не слезать с него всю зиму? Теперь вон она чуть живая. И где здесь толковость, где искушённость в житейских делах?

Утёнок давно взял за правило: когда всё усложняется и становится непонятным, надо разглядывать небо. Он находил утешение в этом огромном куполе, который нигде не начинается и тем более нигде не кончается.

Но сегодня и небу как будто было недосуг утешать Утёнка. Опять же, и само небо было едва видно сквозь туман. А о том, что оно когда-то было голубым, и вовсе оставалось только вспоминать.

Утёнок чувствовал себя до того маленьким и одиноким, что хоть плачь. Ему опять сделалось страшно. Он не знал даже, хватит ли у него духу пискнуть или хоть вздохнуть. Он стоял и только дрожал.

– Что такое? – спросила куропатка.

– Что? – переспросил Утёнок. – Я просто тут стою.

– Просто здесь стоишь?

– Да.

– Что ты хочешь узнать?

– Не знаю. Кажется, я хочу знать, кем я стану.

– А зачем?

– Если б я знал сейчас, то мог хотя бы потренироваться.

– У тебя уже отлично получается быть собой. Разве нет?

– Но ведь я расту. Становлюсь всё больше и больше.

– Разве это плохо?

– Но кем же я стану в конце концов?

– Ты не положишь мне изюминку в клюв?

Утёнок положил ей изюминку в клюв.

Куропатка по-прежнему едва подавала признаки жизни. Пудинг она проглотила с огромным трудом. Но теперь всё же приоткрыла клюв ради изюминки, чёрной, как её глаза.

– Ты боишься?

– Да.

– Это хорошо.

– Хорошо?

– Боясь, ты тренируешь силу духа.

– Правда?

– Да.

– Слушай, куропатка, а зачем всё-таки ты лежишь на этом камне?

– Я же каменная куропатка, мне так положено.

– Но зачем? Для чего каменной куропатке положено так делать?

– Этого я не знаю. И знать не хочу, пожалуй.

– Но разве не ты сама мудрость?

– Я всего-навсего каменная куропатка. А из того, что я знаю, самое важное – что я очень многого не знаю. Как ни странно, знать это очень приятно.

– Неужели приятно знать, что ты ничего не знаешь?

– Кое-что я знаю, хоть и немного. Например, я знаю, что изюм вкусный. Очень.

– Тебе не бывает страшно?

– Отчего же – бывает.

– А чего ты боишься?

– Как бы камень не стал слишком холодным.

– Камень?

– На котором я лежу, горемычная.

– Разве это опасно?

– Не знаю. Но я этого боюсь.

– Ну и ну. Я тебе сейчас помогаю? Тем, что стою тут.

– Хочешь, я расскажу тебе историю? Небольшую. Давай?

– Да, давай, давай, – закивал Утёнок.

– Была на свете птичка.

– И?

– Разве это не прекрасная история?

– Но… Это вся история?

– А разве недостаточно?

– Но что с птичкой случилось? Как она поживает?

– Этого я не знаю.

– Почему тогда ты стала рассказывать, что она была?

– Потому что так оно и было.

– Да, но… С ней стряслась беда?

– Ты думаешь?

– Возможно. Нет! С ней, конечно, ничего не случилось! Да?

– Может, я лучше расскажу другую историю?

– Да.

– Была на свете речка.

– Нет! – закричал Утёнок.

– Да, – сказала куропатка.

– Да, но… Ты глупая, вот что! У тебя мусор в голове. И всё не так.