Двенадцать ночей - Эндрю Зерчер

Ведя плоскодонку по подземному озеру, Фантастес направил ее к расселине в скале, где с большой высоты беспрерывным каскадом струилась вода. Это был чистый, прозрачный поток, отведенный, сказал старый дух, от резервуара. Кэй ополоснула волосы, умыла руки и лицо, после чего Фантастес повел лодку через озеро в сторону дальнего берега.

Взбодрившись, слегка подрагивая, Кэй зорко огляделась и увидела островок – такой маленький, подумалось ей, что на нем и пять человек не уместятся. Посреди него массивно возвышалось, вскидывая к потолку безжизненные обломки веток, то, что некогда было огромным деревом.

– Что это такое? – спросила она. – Как оно сюда попало?

Фантастес, мягко отталкиваясь шестом, продвигал лодку к островку.

– Когда это дерево тут появилось, когда оно было юным саженцем, оно стояло посреди низменной лагуны: каналы, отведенные от Нила, затопили пресной водой обширный заболоченный участок. За тысячелетия ил, который постоянно тут накапливался, окружил это место, а потом и похоронил под собой. Но задолго до того был возведен колоссальный купол, которого… – тут он, опираясь на длинный шест, поднял лицо кверху и обвел широким жестом все подземелье, – ты не видишь. Один из грандиознейших и красивейших храмов на земле, наивысшее архитектурное достижение великого общества. Разумеется, никто не знает сейчас, что он здесь, что тут скрыта такая старина. Один я знаю.

Кэй наклонила голову вбок.

– Как они могут не знать? Я спустилась сюда через канализацию – по желобу из туннеля. Кто-то ведь проложил это русло.

Лодка прикоснулась к берегу островка совершенно беззвучно. Фантастес протянул руку, помогая Кэй выйти на берег. В их тихих движениях было что-то благоговейное.

– Ты решила, что это канализация? – отозвался старый дух с улыбкой, садясь на один из шишковатых корней, отходивших от древнего ствола. – Нет, тебя не канализационный сток сюда привел. Этот желоб иного рода. В храмовую лагуну по нему стекает более чистая вода. Я прорыл этот канал сам, прорыл и выложил камнем, скрепляя раствором. На это ушло много лет. – Он помолчал, глядя на свои иссохшие ладони, мягко покоившиеся одна поверх другой у него на коленях. – Но я рад, что ты приняла его за канализацию. До того, как ты по нему съехала, никто его не замечал.

Стоя на краю крохотного островка примерно в шаге от Фантастеса, Кэй пристально рассматривала его лицо. От старости кожа под глазами была вся в морщинах, они расходились от внутренних уголков глаз, от переносицы крючковатого носа и спускались по щекам дряблыми складками, которые углублялись, когда он улыбался. В полумгле цвет его лица был где-то между коричневым и серым. Иные из маленьких волосков вокруг рта слегка колыхались при дыхании. Даже хмурясь он выглядел добрым, как будто хмурый вид был запятой меж двух улыбок.

– Но зачем вам понадобилось его прорывать? – задала она наконец вопрос, который был у нее на уме, пока она разглядывала старого духа. – Вы столько времени потратили…

– Затем, что, когда я здесь появился, – тут он опять выпрямился и обвел весь подземный зал круговым жестом, – все было сухо. Тысячи лет до того эта заболоченная низина получала воду – даже под куполом великого храма – от разливов Нила; но потом ил, который скапливался вокруг потаенного храма, перекрыл воду наглухо. А когда город наверху, а за ним и другие города выше по течению принялись забирать воду в таких количествах – да еще поля со всеми их проектами искусственного орошения, да мало ли что еще – жилища, бассейны, – тогда болото погибло совсем. И если бы не я, – он похлопал по корню, на котором сидел, – тут тоже все умерло бы.

– А разве не умерло? – спросила Кэй. – Ведь это сухой, обломанный старый ствол.

Фантастес устремил на нее острый взгляд, лицо вокруг рта вдруг отвердело. Потом он смягчился, из глаз ушло недовольство, вновь возникла улыбка, и он сказал, вставая:

– Пошли, поглядим.

По противоположной от них стороне ствола, там, где не видно было с лодки, от его верха и почти до земли неровным, зазубренным, заостренным книзу клином шла глубокая трещина. Непрочная, высохшая оболочка старого дерева составляла в толщину два дюйма с лишним, а под ней, подумала Кэй, было пусто.

– Загляни-ка внутрь, – тихо промолвил Фантастес и отступил, чтобы она могла забраться на один из боковых корней и просунуть голову между двумя наклонными соединяющимися краями трещины. Вначале ей показалось так темно, что почудилось, будто она смотрит в колодец или прямо-таки в недра земли; но немного погодя глаза привыкли к почти полному мраку, и она сумела смутно разглядеть пять овальных листьев размером с ладонь, вероятно, зеленых, выросших на центральном стебле высотой дюймов в двенадцать или побольше. Стебель рос вертикально вверх из какой-то трещины, его окружало полое нутро омертвелого ствола. Кэй торопливо вытащила голову наружу, при этом больно ударилась ухом, потому что повернулась слишком рано.