Тайна горы, или Портрет кузнечика - Татьяна Шипошина

Как же про Мигеля-то не рассказать!

Не думайте, что он стал художн и ком-реал истом. Все пролетевшие два года Мигель по-прежнему занимался своим перфомансом. В первый год после этой истории восстанавливать монастырь не поехал — готовился к выставке. Не где-нибудь — в Париже!

До выставки Мигель ходил и сиял, как новая копеечка, а вот после…

Вернулся с выставки злым и «многократно неоцененным», как выразилась мама.

Какое-то время Мигель тосковал. Забросил все и даже к нам приходил редко.

Но долго находиться в творческом кризисе Мигель себе не позволил. Начал все сначала. Снова появились разговоры о выставках. И подружек Мигель продолжал менять, но… «без вдохновения»!

По крайней мере, так он говорил всем.

А вот на второй год… вместе с нами… под видом летнего отдыха… поехал на недельку и просидел на горе два месяца.

У Мигеля на горе остался и свой интерес. Он сунулся в изолятор сразу же, как прилетел. Хотел найти Верочку, которой когда-то обещал писать, но… Но — увы…

Толстая тетка-врач встретила москвича приветливо и предложила ему померить температуру и давление. За умеренную плату.

Мигель поднялся на гору в расстроенных чувствах. Иваныч ему не сочувствовал. Он сказал:

— Надо было этой врачихе клизму тебе предложить! Ведёрную!

— Пол ведёрной бы хватило, — грустно ответил Мигель.

На что Иваныч язвительно заметил:

— Ты, брат, все жалеешь себя да поблажек ждешь. — И добавил: — Поезд ушел. Не догонишь теперь… А вообще — обидел ты девчонку. Это же тебе не какая-нибудь московская тусовщица!

Мигель спустился с горы и бросился искать Верочку. По тому адресу, который значился в администрации лагеря, Верочки не оказалось. Соседи не знали, куда она переехала. В адресном столе таковая не значилась. Мигель опустил руки и с головой ушел в восстановление монастыря.

Однажды, уже в конце лета, мы с Мигелем, Лёнчиком и Васькой спустились с горы, чтоб искупаться в море и купить продуктов в городе. Идем мы себе, идем, и вдруг Лёнчик оборачивается и здоровается с кем-то:

— Здравствуйте!

Кто-то ему ответил с противоположной стороны улицы.

Прошли мы немного, и я спрашиваю:

— С кем это ты там здороваешься? Откуда у тебя знакомые в городе?

А Лёнчик отвечает:

— Это докторша наша, которая раньше в лагере работала.

— Что? Где? Какая докторша? — Мигель аж затряс Лёнчика.

— Какая-какая! Вера Петровна! Она меня тогда колола, когда я ногу ломал!

— Где? Где она?

— Да мимо прошла. По той улице. Кажись, в магазин зашла…

Лёнчик не успел договорить.

Мигель оттолкнул его и перебежал на другую сторону улицы. Мы — за ним. Через несколько минут мы действительно увидели Верочку, выходящую из магазина. В прогулочной коляске она везла симпатичное создание, одетое в панамку и шорты.

Верочка везла малыша.

Мигель встал перед Верочкой, как столб, врытый в землю. Мы подошли поближе.

— Вера… прости… я… Вера… — лопотал Мигель. — Я искал… Я хотел… А это… Это — кто?

Верочка молчала. Мигель наклонился к малышу и спросил его:

— Ты кто?

— Ихалич, — ответило создание.

Оно тряхнуло головой, панамка слетела, и я совершенно точно перевел, что значит «Ихалич».

Создание оказалось как две капли воды похожим на Мигеля и представилось, как и положено солидному человеку: «Михалыч».

Мигель сел перед Михалычем на корточки. Потом он просто сел на асфальт и обхватил голову руками.

Так он долго сидел. Верочка молчала, мы — тоже. Правда, Лёнчик попытался спросить, в чем дело, но я шепнул ему, что потом всё объясню.

Сидел Мигель, сидел, пока Михалыч не потянулся к нему ручонкой и не дернул за волосы.

Тогда Мигель поднялся. Я никогда не видел, чтобы он так краснел. Краснота проступала даже сквозь темный загар. И таким взволнованным я никогда Мигеля не видел.

— Вера… я искал тебя…

— Наверно, плохо искал… — вздохнула Верочка. — Извини. Нам пора. Мы в поликлинику идем. На прививку.

Мало того что Мигель покраснел — он начал еще и заикаться.

— М-м-можно с вами?

— Лучше не надо. Я не хочу дважды входить в одну реку. Тем более что это — такая ненадежная река! Не дергал бы ты нас, Миша. Что было, то прошло.

Миша! Надо же, как она назвала Мигеля!

— Но ведь он — м-м-мой сын! Да?

— Твоего здесь ничего нет.

— А отчество?

— В честь архангела Михаила.

— Вера! Вера! Ты зам-м-м-мужем?

— Это тебя не касается.

— Значит, нет! Нет! Вера! Я ведь переменился!

— Не заметно! — Верочка улыбнулась и выразительно посмотрела на длинные волосы и вечные Мигелевы фенечки и ремешки.

— Сейчас! — воскликнул Мигель.

Он стоял на улице и лихорадочно озирался. Увидев будку сапожника, он метнулся к ней и начал что-то горячо объяснять ему.

Через мгновение он снова стоял перед Верочкой с большими ножницами в руках.

— Вот! — говорил Мигель и резал свои космы вместе с вплетенными в них бусинками. — Вот! Вот! Вот!!

— К чему такие демонстративные жертвы?.. — вздохнула Верочка. — Разве это — показатель перемен?

Южный морской ветер понес космы Мигеля по асфальту.

Михалыч смотрел на Мигеля и как будто все понимал. Грустно как-то смотрел…

Кончилось тем, что мы с Васькой и Лёнчиком пошли купаться, а Мигель потопал на прививку.

Думаю, Мигелю прививка не помешала бы. Хотя смотря от чего, конечно…