Великий жулик Большой папа - Валерий Гусев

– Покушать что-нибудь есть? – жалобно начал свой рассказ машинист. – Нам ни пить, ни есть не давали. Ну, от жажды я уже не страдаю. Полреки выпил. До сих пор в животе булькает. А жрать хочу – хоть поленья грызи.

У запасливого Петруши оказался бутерброд с котлетой. Машинист Степа так в него впился, что даже заорал. Точнее – вскрикнул, оказывается, за палец себя тяпнул.

– Ну вот, – он вздохнул, проглотив последний кусок. – Поплыл.

– Кто поплыл?

– Бутерброд. В животе плавает. Вы как здесь оказались-то?

– А ты?

– Расскажу по порядку. Стучат в кабину: «Проверка!». Открываю дверь – двое в камуфляже, с оружием. «Пройдемте с нами!» «С ума сошли? – говорю. – А состав?» – «У нас замена есть. Кеша, садись за баранку!». Меня под руки и повели в вагон «Шапито». Еле успел автоматику включить… А у вас, правда, поесть ничего больше нету? Ну вот, привели в «Шапито», тут я и врубился. Понял – террористы захватили поезд. Закрыли меня в купе, говорят: «Посиди здесь. Молча». Наручниками – к столику. Да… Сижу, думаю. На душе, конечно, тяжко. Но надежда есть. Сделают они свое дело и меня вернут на место. А тут опять приходят. Злые и, я бы сказал, напуганные. Этот, главный, который на кота похожий, говорит: «Иди в свою кабину. Поведешь поезд, куда мы тебе скажем!». Нет, думаю себе, это дело так не пойдет. Мало ли куда они скажут! А если в Америку? Так и сказал… – Вздохнул тяжко. – Ну, вломили они мне. Мало не показалось. «Сиди, – говорят, – думай». Сижу, думаю. Битые ребра считаю. Слышу – опять шум, топот, ругань. Ну, догадался – еще кого-то схватили. И верно – втаскивают они полковника милиции…

Тут мы с Алешкой вздрогнули.

– Это батя ихний, – мягко сказал Юрий Иванович.

– Ну! Ну мужик! Ну боец!

Мы аж расцвели вовсю.

– Он, значит, тоже в наручниках. Но они его, видно, здорово побаиваются, осторожно держатся. Ушли. Меня перед уходом опять «погладили». «Ничего, – меня полковник успокаивает, – все идет, как надо. Держись, парень, и дальше молодцом». А как надо? Кому надо? Ничего не поймешь.

«Нет, – подумал я, – что-то стало проясняться. Не зря, значит, папа в форме своей поехал».

– Через некоторое время опять приходят. Стали полковника обыскивать. Меня-то они уже раньше обшмонали. Все им мало. У полковника тоже все забрали. А главное – этот Котяра рыжий его зажигалку в карман сунул. Позарился! Да вот незадача, эта зажигалочка-то непростая. Это у него рация была. Помрачнел полковник, но все равно духом не упал. Тут мы тронулись. И слышу, мой электровоз вроде как бы сигнал подал. Будто точка-тире просвистел. Полковник вскочил – и к окошку. И как свистнет. Заливисто так. Тоже вроде сигнал. И мне: «Я ж говорил, кругом наши люди»…

Вот он, этот свисток! А мы его не засекли! И зажигалка. То-то папа все время покурить выходил. И что-то своей зажигалке бормотал.

– Ну а дальше-то что? – не выдержали мы. – Где он? Что с ним?

– А я знаю? – машинист беспомощно развел руками. – Там такое началось! Ну хоть корочка-то у вас есть?

– Приедем – я тебя обедом накормлю! – пообещал Юрий Иванович.

– И ужином. И завтраком, – поставил условие машинист.

– Два раза, – вставил Алешка.

– Так что началось-то?

– Они еще двоих взяли. Такие… ну… очень мирные с виду.

– «Ботаники»! – вырвалось у Алешки.

– Во-во! Очень похожие. Тут и началось. Как бандиты ушли, так полковник как-то очень ловко снял со всех нас наручники, а как те вернулись – начали они их крушить! Я было помогать – мне по башке прикладом. Очнулся – в каких-то развалинах. Голова забинтована, в руке – записка.

– Какая? – вырвалось у меня.

– А вот, – машинист полазил по карманам, достал клочок бумаги. Протянул мне. Я его выхватил и сразу, еще не прочитав, узнал папину руку:

«Степа, оставайся здесь. Жди помощи. Ты молодец! С.»

– Что за «С» такая? – недоумевал машинист Степа.

– Это наш папа! – взвизгнул Алешка. – Полковник Сергей!

– А я так и думал! Сергеев так Сергеев…

Все перепутал с голодухи!

За этим длинным разговором мы и не заметили, как подъехали к Солнечной.

– Петруша, – подсказал Юрий Иванович, – правь на третий путь. Там товарняк стоит, за него спрячемся.

Мы спрятались за товарняк, и Петруша сразу же занялся паровозом.

– Устал, родимый, – нежно приговаривал он при этом. И что-то протирал, что-то подкручивал.

Да, ночка та еще была! Повоевали! Но где папа? И что нам делать дальше?

– Поспать надо, – словно услышал мои мысли Алешка. – Сил набраться.

И мы, тепло попрощавшись с Петрушей, спотыкаясь, побрели «домой».

Все спало вокруг. В тишине и спокойствии. И вдруг в этой тишине раздался громкий жестяной голос:

– Спокойной ночи, бойцы и командиры! Благодарю за службу! Отбой!

И тоненько свистнула уставшая «трешка». Будто сладко зевнула.

Когда мы пробрались в наше купе, уже совсем рассвело. Мама спала, как всегда, аккуратно: на правом боку, подложив сложенные ладони под щеку. Спала крепко. Только ресницы у нее подрагивали. Наверное, ей папа снился.

Напротив сопела во сне и чуть шевелила губами Настя. Считала поленья и Чуков с Гердами.