Великий жулик Большой папа - Валерий Гусев

Коленки у меня уже не дрожали. Руки немного дрожали, от усталости. А на душе была песня.

Летим себе стальными путями с мировой скоростью шестнадцатого года! Как сейчас врежемся в этот гадский «Шапито» на всем ходу! Как останутся от него одни пустые пивные банки!

А от нас? Березовые поленья? И пар над ними, с угольками…

И мои коленки снова дрогнули.

Но тут Юрий Иванович сказал:

– Давай потише, Петя. На цыпочках подкрадемся. Разъезд рядом.

Петруша стал снова вертеть какое-то здоровенное колесо, и послушный ему паровозик стал замедлять ход.

– Поддувало закрой! – скомандовал он.

Вскоре стало совсем тихо. Только ровное пыхтение и постукивание колес по стыкам.

А вокруг – темно. Как в безлунной степи ночью.

– Петруша, – вдруг сказал Юрий Иванович, – расскажи-ка экипажу, как ты немцев в плен брал. А то что-то приуныли хлопцы.

– Ерунда! – отмахнулся дед Петруша. – Это когда было-то!

– Молодежь должна знать своих героев, – насел на него дед Юраша.

– Они сами герои, – похвалил нас Петруша.

«Только не я», – невольно подумалось мне.

– А дело так было. Ходил я в разведку. И у самой линии фронта гляжу: на озерке три немца. Рядом – мотоцикла. Сели они подзакусить. Ну и я тут как тут. Оборванный, с торбочкой через плечо, сопливый, конечно, и босиком.

Подхожу, эссен попросил, пожрать, значит. Ну, обругали, как положено, автоматом погрозили.

Отошел я в сторонку и в ложбинке залег, наблюдаю. Поели немцы, шнапсу своего выпили, решили искупаться. Двое разделись и сразу в воду полезли, гогочут, брызгаются. А третий на бережке сидит, охраняет. Наскучило ему, автомат отставил, губную гармошку взял. Тут, значит, я подкрался и за автомат: хенде, говорю, хох. Руки вверх, значит. Немец гармошку выронил, глазами хлопает. Вот такая ерунда…

А паровозик бежал себе и бежал, тихонько бежал, будто тоже к рассказу прислушивался.

– Ну вот… Велел я им друг друга связать, запряг в мотоциклу и прямо голяком погнал к нашим.

– А как же вы с ними разговаривали? – не удержался Алешка. – По-немецки?

– А у меня переводчик был. Вот вроде этого. – И Петруша кивнул на автомат, висевший на плече Юраши. – Тут каждый поймет.

«Это точно», – подумал я, вспоминая, как встретил нас охранник Костя в вагоне «Шапито».

– Вон он! – вдруг шепотом сказал Петруша, высовывая голову в боковое окно. – Вижу! Спят сволочи! Наворовались – и спят. Ничего, щас мы их побудим! Готовь пулемет, Иваныч.

– Леха, где заряды? – спросил начальник поезда.

Лешка протянул ему черную сумочку. Юрий Иванович покопался в ней, перебирая какие-то цветные трубочки.

– Поздоровше выбирай! – посоветовал Петруша.

– Оно так! – Юрий Иванович отдал Алешке сумку и полез в тендер. Через секунду: – Первое орудие готово! Заряд фугасный! Трубка ноль-ноль. Прицел шестнадцать, прямой наводкой.

– Огонь! – рявкнул Петруша.

И что тут было! И что тут стало! Завопил свисток, зазвенел колокол. А из тендера вылетела с шипением и треском голубая огненная трасса и прошла прямо над крышей «Шапито».

Мы с Алешкой с разных сторон спрыгнули на насыпь, обогнали паровоз, подбежали к вагону «Шапито» и – раз-два! – накинули стальные запоры на дверях.

В это же мгновение паровоз «трешка» ударил своей автоматической сцепкой буфер вагона, продвинул его по инерции вперед, замедлил ход, остановился и заработал локтями назад. Поехали!

Мы догнали паровоз, вскочили на его лесенки. Старики втянули нас внутрь.

– Десант на борту! – доложил Петруша.

– Полный вперед! – скомандовал Юраша.

И мы уже нормальным ходом – не задом наперед – помчались в обратный путь. Волоча за собой вагон с пленными врагами.

Представляю, что у них там сейчас творится.

Но пока ничего особенного не творилось – ни стука в дверь, ни криков, ни выстрелов.

– Крепко спят, – сказал Юрий Иванович. – Хорошие сны видят.

– Ничего, скоро побудим, – с угрозой сказал Петруша и дал длинный победный свисток.