Момо - Михаэль Энде

Да и сам памятник выглядел весьма своеобразно. На большом кубическом цоколе из черного камня возвышалось огромное белое яйцо. Вот и все.

И дома вокруг были странными – раньше Момо таких никогда не видала. Они возвышались ослепительно белые. В окнах было черным-черно. Нельзя было понять, живет ли там кто-нибудь или нет. Момо вдруг почувствовала, что дома построены вовсе не для того, чтобы в них кто-нибудь жил, а ради совершенно другой, таинственной цели.

Улицы были пусты – не было ни людей, ни собак, ни птиц, ни машин. Все казалось застывшим, заключенным в стекло. Ни малейшего ветерка.

Момо удивлялась, как быстро они движутся, хотя черепаха шла, пожалуй, еще медленнее, чем раньше.

А там – позади, в другой части города, где еще царствовала ночь, – мчались по залитой лужами улице три элегантных автомобиля с зажженными фарами. В каждом сидело по нескольку Серых господ. В первом автомобиле сидел тот самый господин, который заметил Момо, когда она свернула на улицу с белыми домами.

Но когда машины доехали до угла, произошло нечто в высшей степени непонятное: они не могли сдвинуться с места. Водители газовали изо всех сил, но машины буксовали на месте с бешено вертящимися колесами, словно мчались по бежавшей навстречу конвейерной ленте. Заметив это, Серые господа с проклятиями выскочили из машин, решив пешком догнать еще видневшуюся вдали девочку. С искаженными лицами кинулись они вперед. Когда они, обессиленные, остановились, то увидели, что продвинулись всего метров на десять, а Момо уже исчезла вдали среди снежно-белых зданий.

– Все! – сказал один. – Все кончено! Теперь нам ее не догнать.

– Не понимаю, – сказал другой, – почему мы не могли сдвинуться с места?

– Я тоже не могу этого понять, – ответил первый. – Но зачтут ли нам это в качестве смягчающего обстоятельства?

– Вы думаете, нас будут судить?

– Похвалы мы, во всяком случае, не дождемся.

С унылым видом они расселись по машинам – кто на сиденье, кто на радиаторе, кто на багажнике. Спешить было некуда.

Где-то вдали – в лабиринте пустых белоснежных улиц и площадей – двигались черепаха и Момо. Они шли медленно, и казалось, что улица сама уходит у них из-под ног, дома сами уплывают назад. Черепаха свернула за угол, Момо последовала за ней – и остановилась, пораженная. Перед ней открылся совсем иной вид.

Момо увидела узкий переулочек. Дома, теснившиеся вдоль него справа и слева, выглядели как грациозные стеклянные дворцы, украшенные башенками, узорными выступами, террасками. Они были увешаны водорослями, обросли кораллами и раковинами, будто пребывали испокон веков на дне моря и вдруг всплыли. Фасады домов переливались, как перламутр, всеми цветами радуги.

Переулок замыкался домом, стоявшим поперек. В середине дома зеленели ворота, украшенные фигурными барельефами.

Момо увидела не стене дома маленькую табличку – на белом мраморе были высечены буквы:

ПЕРЕУЛОК-НИКОГДА

Читая табличку, Момо задержалась только на мгновение, но черепаха уже оказалась далеко впереди, в самом конце переулка, перед последним домом.

– Подожди, черепаха! – крикнула Момо, но странно: она не услышала своего голоса!

Черепаха же, напротив, услышала ее, потому что остановилась и оглянулась. Момо хотела поскорее догнать ее, но когда она вошла в Переулок-Никогда, ей показалось, что она идет под водой против течения или против сильного и вместе с тем неощутимого ветра, который сдувает ее назад. Она шла, упираясь, хватаясь за выступы домов, порой ползла вперед на четвереньках.

– Я не поспеваю! – крикнула она черепахе, сидевшей в конце переулка. – Помоги же мне!

Черепаха медленно вернулась назад. Когда она появилась перед Момо, на ее панцире светились слова: «ДВИГАЙСЯ ЗАДОМ НАПЕРЕД!»

Момо повернулась и пошла вперед спиной. Это было легче. Но странно: двигаясь так, она сразу стала и думать задом наперед, и дышать задом наперед, и все вокруг так воспринимать, короче – она– сразу стала жить наоборот!

Она ударилась обо что-то твердое. Обернувшись, Момо увидела, что стоит перед последним домом, замыкавшим переулок. Она немного испугалась: украшенные барельефами зеленые железные ворота показались ей слишком большими.

«Как я их открою?» – подумала Момо. Но в то мгновение обе половины ворот распахнулись.

Момо опять на мгновение остановилась: она увидела над воротами еще одну табличку. Ее держал в зубах белый единорог, и на ней было написано:

ДОМ-НИГДЕ

Так как Момо не могла быстро читать, то, когда она кончила, ворота уже стали медленно закрываться. Момо быстро проскользнула в них, и створки с приглушенным грохотом захлопнулись.

Момо очутилась в высоком длинном проходе. Справа и слева, через равные промежутки, стояли обнаженные мужчины и женщины из камня, поддерживавшие потолок. Никакого встречного течения здесь не ощущалось.

Момо шла по длинному проходу за медленно ковылявшей черепахой. В конце прохода черепаха остановилась перед маленькой дверцей, такой маленькой, что Момо могла туда войти, только нагнувшись.

«МЫ ПРИШЛИ», – засветилось на панцире черепахи.

Момо увидела на дверце – прямо перед своим носом – табличку с надписью:

Мастер Секундус Минутус Хора

Она глубоко вздохнула и решительно нажала на кнопку звонка. Когда дверца открылась, изнутри послышалось многоголосое музыкальное тиканье, перезвон, жужжание... Девочка вошла внутрь следом за черепахой. Позади захлопнулась дверь.