Заколдованная жизнь - Диана Уинн Джонс

— Вижу, вы себе на уме, — ворчливо заметил он.

— Просто я знаю, что почем, — твердо сказала Гвендолен. Она сняла шляпку, аккуратно уложила покупки в тулью и снова надела шляпку. — Да, чуть не забыла: мне ведь еще нужно драконьей крови.

— Ох! — горестно вздохнул мистер Баслам, выразительно покачав головой, отчего его отвисшие щеки затряслись. — Применение драконьей крови карается законом, юная леди. Следовало бы вам это знать. Не уверен, смогу ли я достать ее для вас.

— Как мне объяснил мистер Нострум — оба мистера Нострума, — вы способны достать все на свете, — проворковала Гвендолен. — Они говорили, что вы лучший агент из тех, кого они знают. И потом, я же не прошу у вас драконьей крови прямо сейчас. Я хочу сделать заказ.

По-видимому, похвала братьев Нострум сильно льстила мистеру Басламу, но он все еще колебался:

— Драконья кровь необходима для сильных и страшных заклинаний. Разве юной леди вроде вас пристало заниматься столь ужасными вещами?

— Этого я еще не знаю, — напустила на себя таинственность Гвендолен. — Но возможно, мне придется прибегнуть и к такому средству. Я ведь, знаете ли, уже перешла к углубленному изучению магии, и драконья кровь вполне может мне понадобиться.

— Стоит она недешево, — предупредил хозяин. — Это дорогое удовольствие. Дело рискованное, понимаете? Неприятности с законом мне не нужны.

— Я заплачу, — заверила его Гвендолен. — Буду платить по частям. Сдачу с пяти шиллингов считайте первым взносом.

Мистер Баслам был не в силах устоять. В его жадном взгляде, устремленном на серебряную монету, Мур явственно различил длинный ряд кружек с пенящимся пивом.

— По рукам, — согласился торговец.

Гвендолен очаровательно улыбнулась и встала. Мур тоже радостно вскочил.

— А как насчет вас, юный джентльмен? — льстиво обратился к нему хозяин. — Неужто вам не хотелось бы попробовать свои силы в черной магии?

— Нет, он всего лишь мой брат, — ответила за Мура Гвендолен.

— О… А… Гм… Ну да, — что-то прикинул торговец. — Конечно, он и есть тот самый… Ладно, будьте здоровы. Приходите опять, в любое время.

— Когда вы получите драконью кровь? — спросила Гвендолен на пороге.

— Скажем, через неделю, — подумав, ответил мистер Баслам.

— Как быстро! — Лицо Гвендолен засияло. — Я знала, что вы хороший агент. Но где же вы ее так быстро раздобудете?

— А вам все скажи! — самодовольно крякнул хозяин. — Драконью кровь привозят из другого мира, а вот из какого — это секрет нашего бизнеса, молодая леди.

Когда они возвращались, Гвендолен не скрывала восторга.

— Неделя! — восклицала она. — Никогда не слышала, чтобы драконью кровь доставали так быстро. Ее ведь, знаешь ли, завозят контрабандой из другого мира. Наверное, у него там очень хорошие связи.

— Или она у него уже припасена — где-нибудь внутри птичьего чучела, — съехидничал Мур, которому мистер Баслам совсем не понравился. — Зачем тебе нужна драконья кровь? Миссис Шарп говорила, что она стоит пятьдесят фунтов за унцию.

— Успокойся, — промолвила Гвендолен. — Ой, Мур, быстрее за мной! Поторопись! Заскочим в эту кондитерскую. Она не должна знать, куда я ходила.

На лужайке посреди деревни стояла дама с зонтиком от солнца и беседовала со священником. Это была жена Крестоманси. Мур и Гвендолен быстрее ветра ворвались в кондитерскую в надежде, что Милли их не заметила. Мур купил себе и сестре по пакетику ирисок. Милли все еще разговаривала со священником, и Мур купил лакричных палочек. Поскольку Милли продолжала беседовать со священником, Мур ку пил перочистку и открытку с видом замка. Однако Милли по-прежнему не двигалась с места. Больше Муру и Гвендолен покупать было нечего, так что пришлось выйти на улицу.

Заметив ребят, Милли тут же позвала их:

— Подойдите сюда, я познакомлю вас с нашим дорогим священником.

Ее собеседник, старичок с рассеянным и неуверенным взглядом, подал им трясущуюся руку и сказал, что будет рад увидеть их в воскресенье. Потом он откланялся.

— Нам тоже пора идти, — сообщила Милли. — Пойдемте, мои дорогие. Вернемся в замок все вместе.

Муру и Гвендолен ничего другого не оставалось, кроме как следовать за миссис Крестоманси в тени ее зонтика. Они пересекли лужайку и миновали ворота, но Мур все еще боялся, что Милли спросит их, зачем им понадобился мистер Баслам. А Гвендолен по-прежнему ждала вопроса о кротовьих норах. Но Милли завела разговор совсем на другую тему:

— Я рада, что могу наконец побеседовать с вами, милые мои, а то до сих пор все не доводилось. Как вы поживаете? Все ли у вас в порядке? Вам, наверное, все здесь кажется странным?

— Угу, — согласился Мур.

— Первые дни на новом месте всегда самые трудные, — утешила его Милли. — Уверена, скоро вы освоитесь и привыкнете. Да, и берите любые игрушки в игровой комнате — они принадлежат всем. А личные игрушки лучше держать в своей комнате. Как вам, кстати, ваши комнаты?

Мур смотрел на нее в изумлении. Милли разговаривала с ними так, словно не было ни кротовьих нор, ни заклинаний. Несмотря на ее элегантное платье с рюшами и кружевной зонтик, Милли оказалась самой обыкновенной, доброй и отзывчивой женщиной. Муру она пришлась по душе. Он стал уверять Милли, что доволен и комнатой, и ванной — в особенности душем, — и признался, что собственная ванная у него вообще впервые в жизни.

— О, я очень рада. Мне так хотелось, чтобы тебе все понравилось, — приветливо отозвалась Милли. — Миссис Веникс хотела поселить тебя рядом с Роджером, но та комната кажется мне мрачноватой, к тому же там нет душа. Если ты как-нибудь заглянешь в нее, то поймешь, о чем я говорю.

Милли тараторила всю дорогу, и Мур вежливо поддакивал. А Гвендолен прониклась к Милли презрением, окончательно убедившись, что та не собирается спрашивать ее ни о лужайке, ни об экзотических товарах. Девочка хранила высокомерное молчание, поэтому Муру приходилось отдуваться за двоих. Некоторое время спустя Милли спросила Мура, что ему кажется в замке самым странным.

— То, как все разговаривают за ужином, — робко, но без запинки ответил он.

Милли издала такой отчаянный вопль, что Мур аж подскочил, а Гвендолен презрительно хмыкнула.

— Ой! Бедный Эрик! — запричитала Милли. — Я видела выражение твоего лица! Разве это не ужас? Уж если Майкл чем-то увлечется, то он больше ничего знать не хочет. Правда, хватает его ненадолго — на день или два, так что скоро мы снова сможем поболтать по-человечески и пошутить. Я вот люблю посмеяться за ужином, а ты, Эрик? Ой, да ведь еще и Бернард со своими акциями… Но ты просто не обращай внимания на беднягу — его вообще никто не слушает. Кстати, ты любишь эклеры?

— Да, — с готовностью откликнулся Мур.

— Чудесно! — воскликнула Милли. — Я как раз распорядилась, чтобы чай нам подали прямо на лужайке, поскольку это ваша первая среда в замке и грешно упускать такую дивную погоду. Не правда ли, чудесно, что эти сентябрьские деньки почти всегда хороши? Если мы проскользнем вот здесь между деревьев, то окажемся на лужайке точно ко времени.