Заколдованная жизнь - Диана Уинн Джонс

— Глазам своим не верю! — прошептала Гвендолен Муру. — Это фальшивка! Они просто хотят, чтобы я почувствовала себя ничтожеством!

После обеда Мур и Гвендолен спустились, чтобы получше осмотреть лужайку. Им нужно было соблюдать осторожность, поскольку в шезлонге под одним из кедров отдыхал мистер Сондерс. Правда, он читал какую-то книгу в мягкой желтой обложке и от души веселился. Гвендолен неторопливо приблизилась к центру лужайки, притворяясь, что любуется замком. Она нагнулась, якобы завязывая шнурок на ботинке, а на самом деле принялась ощупывать дерн.

— Ничего не понимаю! — пробормотала Гвен долен. Как ведьме, ей не составило особого труда сообразить, что этот плотный, гладкий дерн не может быть фальшивкой. — С лужайкой действительно все в порядке. Как им это удалось?

— Возможно, свежий дерн привезли сюда во время наших занятий, — предположил Мур.

— Не будь глупцом! — фыркнула сестра. — Новый дерн все еще был бы в брусках, а этот вон какой ровный!

Тут их позвал мистер Сондерс.

Гвендолен посмотрела на учителя так пристально, что Мур вздрогнул, и с невинной улыбкой направилась к нему. Мур пошел за ней и заметил, что желтая книга — на французском. Ничего себе, смеяться над книжкой, написанной по-французски! Видимо, мистер Сондерс волшебник не только сильный, но еще и образованный.

Учитель положил книгу обложкой вверх на прекрасную, как никогда, траву и улыбнулся:

— Вы так быстро ушли, что я даже не успел выдать вам деньги на карманные расходы. Вот, держите.

Он протянул каждому по большой серебряной монете. Мур пригляделся и чуть не присвистнул: крона, целых пять шиллингов! Да у него в жизни не было столько денег в кармане! К его полному восторгу, мистер Сондерс добавил:

— Будете получать по такой монете каждую среду. Уж не знаю, экономные вы или транжиры. Вот Джулия и Роджер обычно бегут в деревню и накупают конфет.

— Ой, спасибо вам большое, — сказал Мур. — Ну что, Гвендолен, сбегаем в деревню?

Гвендолен колебалась: ее обуревало дерзкое желание остаться в замке и посмотреть, чем все-таки закончится история с кротовьими норами, и в то же время она была рада возможности улизнуть.

— Думаю, Крестоманси пошлет за мной, как только поймет, что это моих рук дело, — сказала она, когда они с Муром шли по аллее.

— Ты считаешь, это мистер Сондерс привел лужайку в порядок? — спросил Мур.

— Вряд ли, — поморщилась Гвендолен. — Он же вел у нас урок.

— Может, это садовники? — предположил Мур. — Некоторые из них вполне могут быть колдунами. Они ведь словно из-под земли выскакивали со своими дурацкими запретами.

— Ты бы еще Усердного Мага вспомнил, — презрительно усмехнулась Гвендолен.

Да, подумал Мур, Усердный Маг едва ли намного превосходил миссис Шарп. Обычно его нанимали для переноски тяжестей или для того, чтобы на скачках победила желаемая лошадь.

— И все-таки, — уперся Мур, — они вполне могут быть специалистами — волшебными садовниками или садовыми волшебниками.

Гвендолен засмеялась еще более презрительно.

Деревушка располагалась прямо за воротами, у подножия холма, на котором стоял замок. Она была очень славной, с большой лужайкой посредине. На краю лужайки стояла нарядная булочная с аркой над входом, а такое же нарядное здание напротив занимали кондитерская и почта. Муру не терпелось сунуть нос во все эти заведения, однако Гвендолен сразу же направилась в третий дом, оказавшийся лавкой старьевщика. Мур не возражал: здесь тоже было кое-что интересное. Но Гвендолен раздраженно замотала головой и окликнула деревенского мальчишку, слонявшегося неподалеку:

— Мне сказали, в этой деревне живет мистер Баслам. Ты можешь показать мне его дом?

— Ничего хорошего от него не ждите, — покривился малец. — Но если уж вам очень надо, то он живет там, в самом конце улицы.

И он уставился на незнакомцев, всем своим видом показывая, что за труды ему полагается шесть пенсов. Но ни у Гвендолен, ни у Мура не было ничего, кроме их серебряных монет. Пришлось оставить мальчишку ни с чем.

— Наглая маленькая ведьма! Жадный колдунишка! — во весь голос завопил он им вслед.

Гвендолен и бровью не повела, а вот Муру стало так стыдно, что ему захотелось вернуться и все объяснить.

В окне ветхого домишки, принадлежащего мистеру Басламу, красовалась надпись: «Игзатический осортемент». Снисходительно взглянув на это чудо орфографии, Гвендолен постучала в дверь облезлым дверным молотком. Мистер Баслам оказался толстяком в мешковатых брюках. Красные глаза с отвислыми веками делали его похожим на сенбернара. Увидев ребят, торговец попытался закрыть дверь.

— Спасибо, не сегодня, — пробормотал он, обдавая непрошеных гостей сильным запахом пива.

— Я от мистера Нострума, — со значением произнесла Гвендолен. — Мистера Уильяма Нострума.

Дверь замерла, потом приоткрылась пошире. — А, — заинтересовался мистер Баслам. — Тогда входите. Вот сюда.

Он провел их в тесную комнату, где стояли четыре стула, стол и множество ящиков с чучелами животных. Места здесь явно не хватало: ящики были расставлены как попало, один на другом, и их покрывал густой слой пыли.

— Ну садитесь, что ли, — неохотно кивнул хозяин.

Мур осторожно сел, стараясь дышать неглубоко: кроме пивного духа, исходившего от мистера Баслама, в комнате пахло гнилью и чем-то кислым. Мур подумал, что, наверное, не все чучела были должным образом обработаны. А Гвендолен, по-видимому, вовсе не обращала на запахи внимания. Она будто сошла с картинки, изображающей идеальную девочку: накрахмаленные складки кремового платья аккуратно расправлены, широкополая шляпка изящно оттеняет золотистые волосы. Гвендолен строго взглянула на мистера Баслама:

— Между прочим, в вашей вывеске полно ошибок.

Торговец закатил свои собачьи глаза и театрально развел руками:

— Знаю-знаю. Но разве я хочу, чтобы меня принимали всерьез? Нет, не хочу, — во всяком случае, эта вывеска не для первого встречного. А что вам вообще нужно? Мистер Уильям Нострум не очень-то посвящал меня в свои планы. Я всего лишь скромный поставщик колдовских товаров.

— А мне и нужно пополнить запасы, — заявила Гвендолен.

Мур откровенно скучал, пока она торговалась с хозяином. Мистер Баслам рылся где-то за ящиками с чучелами, извлекая оттуда бумажные пакетики со всякой всячиной: глазами тритонов, языками змей, кардамоном, чемерицей, кусочками мумий, селитрой, семенами моли[5]и разными смолами, — не иначе эти богатства и источали неприятный запах. Торговец хотел получить больше, чем Гвендолен могла заплатить, а она твердо решила потратить свои пять шиллингов с максимальной выгодой. Хозяина это явно обижало.