Заколдованная жизнь - Диана Уинн Джонс

Через полчаса мистер Сондерс, не оборачиваясь, велел Гвендолен закончить с чернилами и перейти к арифметике. Затем, по-прежнему стоя спиной к ученикам, он спросил Мура:

— Эрик, что ты делаешь?

— Пишу сочинение о короле Кнуте, — невинно ответил ученик.

Учитель повернулся к нему и увидел, что тетрадка лежит ровно, а ручка находится в правой руке.

— Мне показалось, ты пишешь обеими руками, — произнес мистер Сондерс, подходя ближе и заглядывая в тетрадь. — Да, ты действительно пишешь обеими руками.

— Это ведь незаметно, — съежившись, пробормотал Мур.

— Не очень, — согласился учитель. — Но зачем? Тебе нравится так писать или есть какое-то другое объяснение?

— Есть, — признался Мур. — Я левша.

Как и опасался Мур, мистер Сондерс пришел в дикую ярость. Он побагровел и с такой силой стукнул по парте своей огромной узловатой рукой, что мальчик подпрыгнул, а с ним и чернильница, расплескавшая чернила на одежду учителя и на сочинение Мура.

— Левша! — рявкнул мистер Сондерс. — Так почему же, будь ты неладен, ты не пишешь левой рукой?

Мура озадачило, что учитель рассердился на него именно по этой причине.

— Я… меня за это… наказывали, — запинаясь, ответил мальчик.

— В таком случае тех, кто тебя наказывал, следовало бы завязать в узел и зажарить на вертеле, кем бы они ни были! — прорычал мистер Сондерс. — Парень, ты хоть понимаешь, какой ужасный вред ты себе наносишь, слушаясь их? Если я еще раз увижу, что ты пишешь правой рукой, тебе на самом деле не поздоровится!

— Хорошо, — пискнул Мур, понемногу успокаиваясь.

Он печально взглянул на заляпанное чернилами сочинение. Может быть, мистер Сондерс применит свои магические способности и в этот раз? Но учитель схватил тетрадку и вырвал исписанную страницу.

— А теперь пиши как следует! — скомандовал он, бросая тетрадь перед Муром.

Мур послушно принялся за работу. К счастью, вскоре появилась Мэри и принесла молока и печенья, а также чашку кофе для мистера Сондерса. После перерыва учитель сообщил Муру и Гвендолен, что до обеда они свободны.

— Это вовсе не награда за хорошую работу, — добавил он. — Просто вам следует подышать воздухом.

Ребята направились к выходу, а учитель обратился к Роджеру и Джулии:

— А мы с вами немного позанимаемся колдовством. Надеюсь, вы не все позабыли за лето?

Гвендолен остановилась на пороге и поглядела на мистера Сондерса.

— Нет, к тебе это не относится, — сказал учитель. — Иди проветрись.

Резко развернувшись, Гвендолен выскочила из класса и через обшарпанную игровую комнату выбежала в коридор. Брат кинулся за ней вслед, но сумел догнать ее только у великолепной мраморной лестницы, завитком уходящей вниз. Над ней возвышался прекрасный купол, источающий свет.

— По-моему, мы заблудились, — выдохнул запыхавшийся Мур.

— Нет, мы там, где нужно, — горячо возразила сестра. — Я хочу разыскать Крестоманси. С какой стати этим толстощеким простофилям можно заниматься колдовством, а мне нет? Да я в десять раз талантливей их, ведь они вдвоем насилу подняли в воздух кувшин с какао! Вот поэтому мне нужен Крестоманси.

Ей повезло: Крестоманси как раз шел по галерее с другой стороны лестницы, за мраморной балюстрадой. Теперь на нем был бежевый костюм, а не императорский шлафрок, но выглядел волшебник еще элегантней (если такое возможно). Судя по выражению лица, его мысли блуждали очень далеко. Гвендолен обежала кругом верхнюю площадку лестницы и остановилась перед Крестоманси. Он моргнул и посмотрел отсутствующим взглядом сначала на Гвендолен, потом на Мура.

— Кто-то из вас хотел со мной встретиться? — Да. Это я, — твердо сказала Гвендолен. — Мистер Сондерс отказывается давать мне уроки волшебства, и я хочу, чтобы вы его заставили.

— Ой, но я не могу, — рассеянно произнес Крестоманси. — Мне, конечно, жаль и все такое…

Гвендолен топнула ногой по мраморному полу. Раздался еле слышный шлепок — даже эха не получилось. Тогда Гвендолен завопила:

— Но почему?! Вы должны, должны, должны!

Крестоманси посмотрел на нее сверху вниз, разглядывая ее с таким удивлением, как будто они впервые встретились.

— Ты, кажется, недовольна, но, к сожалению, с этим ничего не поделать. Я сказал Майклу Сондерсу, чтобы он ни в коем случае не занимался колдовством ни с тобой, ни с твоим братом.

— Но почему? — в отчаянии закричала Гвендолен.

— Да потому, что ты непременно употребила бы полученные знания во зло, — объяснил волшебник тоном, не терпящим возражений. — Однако я готов вернуться к этому разговору, скажем, через год — если, конечно, ты не раздумаешь.

Крестоманси любезно улыбнулся Гвендолен, будто его ответ мог ее обрадовать, и задумчиво поплыл вниз по мраморным ступеням.

Гвендолен яростно пнула по балюстраде — и вскрикнула от боли. Тут уж она рассвирепела не на шутку — даже больше, чем мистер Сондерс из-за истории с левой рукой. Гвендолен кружилась, подпрыгивала и визжала так неистово, что Мур за нее испугался. Она потрясла кулаком вслед Крестоманси:

— Ну погодите! Я вам еще покажу!

Но волшебник давно исчез из виду на повороте лестницы и вряд ли что-либо слышал. Даже самые отчаянные вопли Гвендолен казались не громче цыплячьего писка.

Мур недоумевал: что же такое творится в замке? Он поглядел вверх, на купол, откуда шел свет, и подумал, что здешнему эху полагалось бы быть на редкость гулким. Однако в ответ неистовым воплям Гвендолен звучало лишь тихое писклявое кудахтанье. Придется подождать, пока сестра успокоится. Мур попробовал свистнуть изо всех сил, сунув два пальца в рот. Вместо оглушительного свиста раздался странный глухой звук вроде скрипа ботинка. Но и этого оказалось довольно, чтобы из двери на галерее вышла пожилая дама в перчатках.

— Ах, что за шумные детки! — вздохнула она. — Если хотите кричать и свистеть, идите на улицу, а здесь шуметь нельзя.

— Пошли отсюда! — свирепо скомандовала Гвендолен, и они побежали в знакомую часть замка.

Немного поблуждав по коридору, они обнаружили дверь, через которую попали сюда впервые. Наконец-то они выйдут на воздух!

— Давай разведаем все вокруг, — предложил Мур.

Гвендолен неохотно согласилась. Проскочив заросли рододендронов, они оказались на большой и ровной лужайке, окруженной кедрами. Лужайка тянулась вдоль всего фа сада новой части замка, а с другой стороны она была огорожена замечательной стеной — высоченной и прямо-таки выбеленной солнцем. Над стеной нависали ветви деревьев. «Наверняка это развалины еще одного, совсем древнего замка», — подумал Мур и со всех ног помчался ту да, увлекая за собой сестру. Однако Гвендолен упрямо остановилась на полпути и принялась ковырять носком туфли аккуратно подстриженный газон.