Обитатели холмов - Ричард Адамс

— Я всего-навсего хочу показать его доктору, папочка. Я не дам ему ничего попортить. Я просто поговорю с доктором, и все.

Отец Люси гордился тем, как его дочь умела вести беседу с доктором, хотя никогда не признался бы в этом. Она очень смышленый ребенок, и, говорят, ее, может быть, даже примут в грамматическую школу[30]. Доктор несколько раз называл Люси очень разумной девочкой. Чтоб ему пусто было, этому кролику. Пусть посадит его в клетку, если хочет, вреда не будет.

— Чем болтаться тут да трещать, как сорока, сделала бы что-нибудь путное, — проворчал он. — Пойди надень платье, а кролика посади в старую клетку. Где у тебя сидели твои лохматики.

Люси перестала плакать и поднялась по лестнице, не выпуская добычу из рук. Она посадила кролика в ящик комода, оделась и пошла в сарай. По дороге Люси прихватила из конуры соломы. Отец выглянул из амбара.

— Ты не видела Боба?

— Не-а, — ответила Люси. — А что?

— Перегрыз веревку. Веревка, конечно, старая, но вот не думал, что он сможет ее так разгрызть. Я сегодня еду в Ньюбери. Если без меня вернется Боб, привяжи сама его покрепче.

— Я все сделаю, папочка, — сказала Люси — А сейчас я иду к маме завтракать.

— Вот и умницы. Доктор сказал, что завтра мама уже поднимется.

Часов около десяти приехал доктор Адамс. Люси как раз застелила постель и убирала свою комнату — чуть позже, чем обычно; она услышала, как машина остановилась у вязов, и выбежала навстречу, недоумевая, почему это доктор не подъехал, как всегда, прямо к дому. Доктор Адамс стоял, заложив руки за спину, и смотрел на лужайку, а заметив Люси, окликнул ее как-то непривычно:

— Эй, Люси!

Девочка подбежала ближе. Доктор снял пенсне, положил в жилетный карман.

— Это ваша собака?

По лужайке к дому спешил усталый Лабрадор, а на шее болталась оборванная веревка.

— Он оторвался, доктор. Мы очень о нем беспокоились.

Лабрадор обнюхал ботинки доктора Адамса.

— Похоже, он с кем-то подрался, — сказал доктор Адамс — На носу глубокая царапина, нога прокушена.

— Как вы думаете, доктор, кто бы это мог быть?

— Ну, например, крупная крыса или, возможно, горностай. Наверное, Боб за кем-то погнался, а этот кто-то затеял драку.

— А я, доктор, нашла сегодня утром дикого кролика. Живого. Я его отняла у кошки. Он раненый. Вы не осмотрите его?

— Хорошо, осмотрю, но сначала все же зайду к миссис Кейн. — ("Не сказал "к твоей маме", — подумала Люси.) — А потом, если будет время, займемся и твоим приятелем.

Минут двадцать спустя Люси крепко держала кролика, а доктор Адамс осторожно ощупывал его ногу.

— Что ж, насколько я понимаю, ничего особенного, — наконец произнес он. — Кости целы. На задней ноге у него действительно странная рана, но она почти зажила, во всяком случае, насколько это возможно. Кошачья царапина вот она — видишь? Но это ерунда. Он практически здоров.

— Как вы думаете, доктор, нельзя ли его оставить? В клетке, конечно.

— Ну нет, в клетке он жить не сможет. Если он не сумеет сбежать, он умрет. Я выпустил бы бедолагу, если, конечно, ты не решила приготовить из него рагу.

Люси рассмеялась:

— Папа рассердится, если я его выпущу. Он всегда говорит: пришел один кролик, значит, завтра здесь будет сто один.

— Тогда вот что я тебе скажу, — произнес доктор Адамс, достав из кармана часы на тонкой цепочке, и, вытянув руку, посмотрел на циферблат — у доктора была дальнозоркость. — Сейчас мне пора ехать к одной пожилой леди в Коул-Хенли. Если хочешь, бери своего кролика, и мы выпустим его на холме. Обратно вернешься к обеду.

Люси подпрыгнула.

— Побегу спрошу у мамы.

Доктор Адамс остановил машину между двумя холмами — Хейа-Уоррен и Уотершипским.

— Место ничем не хуже других, — сказал он. — Здесь он никому не помешает, ничего не попортит, так что все будет хорошо.

Они пошли от дороги к восточному склону, и там Люси выпустила кролика. Наверное, с полминуты он одурело таращил глаза, а потом юркнул в траву и был таков.

— Видишь, нога у него действительно не в порядке, — сказал доктор, обращаясь к Люси. — Но он отлично проживет и с такой. "Я родился в кустах шиповника, Братец Лис".