Обитатели холмов - Ричард Адамс

Крыло упало, как поверженное знамя.

Не видеть больше неба — остается

Лишь пара дней в терзаньях голода и боли.

Да, он силен, но сильным нестерпимей

Сносить бессилие и боль. И только смерть теперь одна смирить

сумеет

Взгляд мрачных глаз и дерзкую отвагу.

Р. Джефферс. Раненый сокол

Люди говорят про дождь: «Льет как из ведра». Поговорка эта немного сомнительна, потому что иногда просто идет дождь. У кроликов есть поговорка куда точнее. Она гласит: «Одной тучке всегда скучно». И действительно, если появится тучка, то жди, что затянет все небо. Но как бы то ни было, на следующий день на холме произошли некоторые драматические события, и у Ореха во второй раз появилась возможность претворить в жизнь свои намерения.

Рано утром, выйдя из норы и окунувшись в ясную серенькую тишину, кролики побежали на силфли. Воздух еще не прогрелся. На траве лежала густая роса, ветра не было. Над головой быстро пролетел клин из нескольких уток, державших путь куда-то в дальние края. Кролики услышали шелест крыльев, потом шум их замер, и утки исчезли за южным склоном. И снова все смолкло. Из растаявших сумерек родилось напряжённое ожидание — как будто подтаявший снег вот-вот соскользнет со ската крыши. А потом весь холм и долина, земля и воздух — все осветилось лучами восходящего солнца. Как могучий бык легким, но непреклонным движением отводит голову в сторону от руки прислонившегося к яслям человека, от скуки потрогавшего его рог, так и солнце является в мир легко, во всем блеске спокойной, огромной мощи. Ничто не в силах ни задержать, ни помешать его явлению. И на целые мили вокруг без единого звука засияли листья, заблистала трава.

За лесом Шишак и Серебряный навострили уши, понюхали воздух и понеслись галопом вслед за собственной тенью. Продвигаясь вперед в невысокой траве, останавливаясь, чтобы съесть листок или оглядеться, они наткнулись на канавку шириной не больше трех футов. Шишак, который бежал впереди, неожиданно остановился и сел, стараясь рассмотреть ее сквозь траву. Дна он не увидел, но почувствовал, что там кто-то есть и этот «кто-то» довольно большой. Шишак раздвинул носом травинки, глянул вниз и увидел изгиб белой спины. «Кто-то» был ростом почти с Шишака. Шишак, не шевелясь, немного подождал, но незнакомец не двигался.

— У кого спина белая, а, Серебряный? — прошептал Шишак.

Серебряный задумался.

— У кошки.

Нет, не похоже.

— С чего ты взял?

В ту же минуту из ямы послышалось хриплое, свистящее дыхание. Продолжалось это несколько мгновений. Потом снова наступила тишина.

Шишак и Серебряный всегда были о себе неплохого мнения. Не считая капитана Падуба, из сэндлфордской ауслы выжили только они, и цену себе знали оба. Стычка в амбаре с крысами была серьезной проверкой, показавшей, чего они стоят. Честный и великодушный Шишак ни секунды не таил обиды на то, что Орех оказался храбрее его в ту ночь, когда Шишака обуял суеверный ужас. Потому сейчас бежать в «Улей» и докладывать, что заметил кого-то в яме и бросил там на произвол судьбы, Шишак не мог. Он обернулся, взглянул на Серебряного, понял, что тот не трусит, еще раз взглянул на странную белую спину и пошел прямиком к яме. Серебряный — следом.

В канавке была не кошка. Там лежала птица — большая птица, не менее фута в длину. Кролики раньше таких никогда не встречали. Белыми оказались только шея и плечи, их друзья и заметили сквозь траву. Сама спина и сложенные поверх хвоста длинные острые крылья с черной каймой по краям были светло-серого цвета. Голова же была темно- коричневая, почти черная. Приятели увидели темно-красную ногу с тремя сильными перепончатыми пальцами и острыми когтями. Потом — мощный, загнутый книзу острый клюв. Клюв раскрылся, обнажив красную глотку. Птица яростно зашипела, пытаясь подняться, но осталась на месте.