Лис Улисс и потерянный город [= Лис Улисс и край света ] - Фред Адра

И вот морское путешествие подошло к концу. Мы с дядей высадились на берег. Нас ждал новый мир – незнакомый и пугающий. Правда, дядя уже бывал в Градбурге прежде, но это было давно, так что для него этот мир снова был незнакомый и пугающий.

На этот раз дядя привез в Градбург образцы целебного антарктического льда. Как известно, целебный антарктический лед лечит от всех заболеваний, которые вызываются целебным антарктическим снегом.

Дядя ходил по домам и всех подряд уговаривал купить чудо-продукт далекой Антарктиды.

– Попробуйте, – убеждал он. – Ах, какой лед! Прямо тает во рту! Из натуральной воды, никакой химии!

Дядя звал меня с собой, но коммерция – не для меня. Я приехал на Большую Землю, чтобы приобрести хорошую профессию. Именно этого жаждал мой папа и избегала моя мама. Я не мог их подвести! А дядю – мог.

Когда же встал вопрос – на кого идти учиться, колебался я не дольше мгновения. Поскольку в детстве я хотел стать космонавтом, то пошел в Высшую Книжную Гимназию. Здесь готовили будущих библиотекарей.

Труба поднимала нас в пять утра. Мы выбегали на плац и строились в шеренгу. Главнокомандующий проходил вдоль нас и зычным голосом призывал:

– Бойцы! Помните!

И мы дружным хором обещали помнить. Помнить о том, что мы должны защищать книги от их извечных врагов – читателей. О том, что на нас возложена великая миссия: исполнить свою великую миссию. О том, что есть такое слово – «слово».

В конце каждого семестра лучших из нас отправляли на передовую. Из библиотек приходили тревожные известия о нашествиях читателей. Библиотекарей не хватало, и наша Гимназия без устали поставляла им на выручку новых и новых выпускников. Сначала самых лучших, а когда они кончились, то даже юнцы, не закончившие обучения, отправлялись добровольцами в самые жаркие читальни.

И вот однажды я понял, что близок и мой черед. Я с гордостью готовился исполнить свой священный долг.

Меня вызвал к себе Главнокомандующий.

– Я не стану тебе приказывать, Евгений, – сказал он, и по щеке его поползла скупая, жадная и алчная мужская слеза. – Ты еще слишком юн. Но на твоем месте я бы ушел добровольцем в Центральную библиотеку города. Командует ею генерал Борис, и служить под его началом – это честь для любого недоучившегося салаги.

Надо ли говорить, что я немедленно изъявил готовность присоединиться к генералу Борису в его благородной борьбе? Конечно, надо! Я немедленно изъявил готовность присоединиться к генералу Борису в его благородной борьбе!

Расчувствовавшийся Главнокомандующий подарил мне именное перо, на котором было выгравировано «За начитанность и отвагу», и благословил в путь. С котомкой за плечом, вооруженный лишь знаниями, полагаясь только на безрассудную храбрость и честь, я навсегда покинул стены Гимназии.

Город был похож на призрак: он замогильно выл, гремел ржавыми цепями и избегал солнечного света. Ветер гнал по улицам страницы книг, павших в боях за свободу, за право самим решать, кто будет их читать, а кто – нет. Из черных оконных глазниц зрачками торчали и глядели мне вслед несчастные дети, чьи отчаявшиеся родители ушли на помойки, чтобы найти своим чадам хоть что-нибудь почитать. Сердце мое сжималось от сострадания, разум вскипал от ярости, клюв высыхал от горечи, крылья тряслись от праведной злости. Ничего, виновные еще за все заплатят!

Кстати, насчет заплатят. В это смутное время по Градбургу нельзя было пройти без того, чтобы не заплатить бандитским патрулям, из последних сил поддерживающих в городе беспорядок. К счастью, деньги у меня были. Незадолго до описываемых событий родители прислали мне небольшую сумму и записку, в которой говорилось: «Дорогой сын! Посылаем тебе деньги. Смотри, израсходуй их с толком: на кабаки, девочек и азартные игры». К стыду своему, я вынужден признаться, что ослушался родителей и все деньги потратил на то, чтобы положить их себе в кошелек. Фактически я их присвоил. Ах, война, мерзавка, на что же ты нас толкаешь!