Смертельная белизна - Роберт Гэлбрейт

Торквил оттолкнул жирного лабрадора от тарелки с печеньем, и пес поплелся в угол, где лег вздремнуть. Физзи сидела на диване между мужем и сестрой.

– Уж не знаю, присоединится к нам Кинвара или нет, – сказала Иззи. – Давайте, пожалуй, приступим к делу.

Страйк спросил, известно ли присутствующим, как продвигается полицейское расследование. Наступила небольшая пауза, нарушаемая только детским визгом на заросшей лужайке.

– За исключением того, что я тебе уже говорила, – начала Иззи, – нам практически ничего не известно, хотя по нашим ощущениям… вы согласны?.. – обратилась она к родным, – официальной версией остается самоубийство. Но в то же время следователи планируют тщательно рассмотреть…

– Не будем забывать, Изз, какой пост он занимал, – перебил Торквил. – Министр, член правительства, – естественно, они с особой тщательностью отнесутся к данному делу, речь ведь не о человеке с улицы. Чтобы вы понимали, Корморан, – со значением произнес он, поудобнее размещая свой значительный вес на диване, – вы уж простите, девушки, но скажу об этом вслух: я считаю, это не что иное, как самоубийство. Конечно же, я понимаю, примириться с этой мыслью трудно, и не думайте, пожалуйста, что я против вашего параллельного расследования! – заверил он Страйка. – Если девушкам так спокойнее, то и хорошо. Но что касается, э-э-э, мужского контингента… ты подтверждаешь, Рафф? – мы считаем, здесь все ясно: мой тесть почувствовал, что у него не осталось сил. Такое случается. Совершенно очевидно, это было помрачение рассудка. Ты подтверждаешь, Рафф? – повторил Торквил.

Рафаэлю, похоже, пришелся не по нраву этот подразумеваемый приказ. Оставив без внимания вопрос зятя, он обратился непосредственно к Страйку:

– Пару недель перед смертью мой отец вел себя непривычно. В то время я не понимал, в чем причина. Мне ведь никто не сказал, что его шанта…

– Это не обсуждается, – резко перебил его Торквил. – Мы же договорились. На семейном совете.

Иззи забеспокоилась:

– Корморан, я знаю, ты хотел понять, из-за чего шантажировали нашего отца…

– Джаспер не преступал закон, – твердо заявил Торквил. – Вопрос закрыт. Не сомневаюсь в вашей порядочности, – сказал он Страйку, – но в делах такого рода тайное становится явным, причем всегда. У нас нет желания повторно становиться мишенью для прессы. Мы же договорились, правда? – Он переключился на жену.

– Наверное, – пробормотала Иззи, которую, похоже, раздирали противоречия. – Нет, конечно, мы не хотим становиться мишенью для прессы, но у Джимми Найта были причины желать папе зла, Торкс, и, мне кажется, Корморану следует знать хотя бы это. Ты в курсе, что на этой неделе он заявился в Вулстон?

– Нет, – сказал Торквил. – Я не в курсе.

– Да-да, его видела миссис Энкилл, – подхватила Физзи. – Он спрашивал, не знает ли она, случайно, где его брат.

– Несчастный мальчонка, – туманно произнесла Иззи. – Он был не в себе. Ничего удивительного, если учесть, кто его воспитывал – Джек о’Кент. Как тут сохранишь рассудок? Однажды вечером папа пошел выгуливать собак, – она повернулась к Страйку и Робин, – и увидел, как Джек пинками – буквально пинками – гоняет Билли по двору. Совершенно голого. Конечно, при виде папы Джек о’Кент остановился.

Похоже, ни Иззи, ни ее отцу не пришло в голову сообщить об этом случае в полицию или в отдел социальной защиты. Как будто Джек о’Кент и его малолетний сын были дикими лесными животными, которым, как ни печально, самой природой предначертано так себя вести.

– Я считаю, – заявил Торквил, – чем меньше мы будем говорить про Джека о’Кента, тем лучше. Вот ты говоришь, Физз, что у Джимми были причины желать зла вашему отцу, но на самом-то деле этим парнем двигала жажда наживы, а убийство вашего отца никак не могло…

– И все же Джимми затаил на него злобу, – решительно стояла на своем Физзи. – Возможно, когда он понял, что денег ему не видать, его захлестнуло бешенство. В юности он на всех наводил ужас, – пояснила она Страйку. – Рано примкнул к левакам. Приходил с братьями Бутчер в местную пивную, во всеуслышание призывал вешать, колесовать и четвертовать всех тори, да еще пытался продавать «Соушиэлист уоркер».

Страйк заметил, что Физзи косится на младшую сестру, но та и бровью не ведет.

– От него всегда были неприятности, одни неприятности, – продолжала Физзи. – Девочкам он нравился, но…

Тут распахнулась дверь, и в гостиную, к нескрываемому удивлению всех членов семьи, стремительно ворвалась Кинвара, взволнованная и раскрасневшаяся. Не без труда выбравшись из своего продавленного кресла, Страйк сумел удержаться в вертикальном положении да еще протянуть ей руку.

– Корморан Страйк. Приятно познакомиться.

По виду Кинвары было ясно, что она предпочла бы не слышать этого вежливого приветствия, но ей ничего не оставалось, кроме как пожать протянутую руку, хотя и с видимой неохотой. Торквил поставил рядом с оттоманкой дополнительное кресло, а Физзи налила еще одну чашку чая.

– Лошади в порядке, Кинвара? – участливо поинтересовался Торквил.

– Как сказать. Мистик опять до мяса покусал Романо, – ответила Кинвара, с гадливостью посмотрев на Робин, – так что пришлось снова вызывать ветеринара. Когда по дороге на большой скорости едет машина, Мистик приходит в неистовство, а в остальном – да, он в полном порядке.

– Не понимаю, зачем ты держишь жеребцов в одной леваде, Кинвара, – сказала Физзи.

– Что они не ладят – это миф, – отрезала Кинвара. – В дикой природе часто встречаются табуны из одних жеребцов. Швейцарские ученые доказали, что жеребцы мирно сосуществуют после установления иерархии, – авторитарно, почти фанатично заявила она.

– А мы сейчас рассказывали Корморану про Джимми Найта, – сообщила ей Физзи.

– Мне казалось, вы условились не вдаваться…

– Шантажа никто не касается, – поспешно вставил Торквил, – мы лишь обрисовали, каким он был негодяем в юные годы.

– Так-так, – бросила Кинвара, – понятно.

– Ваша падчерица обеспокоена его возможной причастностью к смерти вашего супруга, – сказал Страйк, наблюдая за ее реакцией.

– Знаю, – с напускным равнодушием ответила Кинвара, следя глазами за Рафаэлем, который отделился от каминной решетки, чтобы принести пачку «Мальборо лайтс», лежавшую возле настольной лампы. – Сама я не была знакома с Джимми Найтом. Впервые увидела его год назад, когда он заявился к нам в дом для разговора с Джаспером. Пепельница вот там, Рафаэль, под журналом.

Закурив, ее пасынок перенес пепельницу на тот столик, что стоял ближе остальных к Робин, и занял прежнюю позицию перед пустой каминной топкой.

– Тогда все и началось, – продолжала Кинвара. – Шантаж. В тот вечер Джаспера дома не оказалось, и Джимми решил обратиться ко мне. Когда вернулся Джаспер и я пересказала ему этот разговор, он просто вышел из себя.

Страйк выжидал. У него закрались подозрения, что в этой комнате он не единственный, кто ждет, чтобы Кинвара нарушила обет молчания и выложила суть того давнего разговора. Однако с этим она не спешила, и Страйк достал блокнот.