Утоли моя печали - Сергей Алексеев

– Суки! Найду – в лед вморожу! – снова влез Рома.

– Ты дашь поговорить?! – рыкнул Бурцев, чувствуя озноб: от всего этого действительно несло ритуальностью, если эти парни не морочили ему голову. Где все это происходило? Куда вас отвезли?

– Просто в лес… В наручниках, глаза завязали, да еще на пол уложили, сели сверху… Что тут увидишь? Но везли минут сорок по асфальту, потом какие-то ухабы, проселок, что ли… Еще полчаса. Глаза не развязывали. Растянули между деревьев, ноги, руки… Самое страшное, не знаешь, в какой момент ударят. Висишь и ждешь каждое мгновение…

– Маньячки! Они, стервы, удовлетворение получают, когда бьют!

– Назад сами доставили?

Опера еще раз переглянулись – то ли договаривались, как отвечать, то ли спрашивали друг друга о чем-то ранее условленном. Чем и сбивали с толку, вызывая подозрения, что «амазонки» – оперативная сказка.

– Ничего подобного. – Теперь Жора отчего-то занервничал. – Одну руку мне отвязали и уехали. Сами выбирались, пешком.

– Что-нибудь требовали? Кроме немедленного отъезда? О чем спрашивали, о чем между собой говорили?

– Кайф ловили, вот и все! – снова застонал Рома. – Натуральные извращенки! Садистки!

– Да замолчишь ты или нет? – взъярился Бурцев.

– Они поставили условие… Советовали передать нашему шефу, – очкарик поднял глаза. – То есть получается вам, Сергей Александрович… Чтобы вы сами забыли дорогу в Страну Дураков и своих людей не посылали. Никогда. Но потом кто-то приехал, у меня музыкальный слух, такого голоса не было. Судейский такой.

– Не фантазируй, Жора! – оборвал его крашеный. – Что-то я такого не слышал!

– Потому что орал, как сумасшедший! А надо было слушать!

– Тебе сколько раз вдарили? – мгновенно завелся тот. – Пару раз, не больше! Потому что ты висел и пыхтел в тряпочку: «Девочки! Девочки!..»

– Ладно, помолчи!

– Ты мне рот не затыкай! Дипломат хренов! Понял, что звездец, и поплыл!

– Я бы на твоем месте помолчал! – прикрикнул вдруг Жора и сверкнул очками. – Не надо было жлобствовать! И яичницу бы не сделали!

– Ну ты и козел, Жора!

Опасливо переставляя ноги, очкарик приблизился к своему товарищу, и Бурцеву показалось, сейчас начнется драка.

– Кто сказал про минет? Ты или я?.. Вот тебе и сделали… французскую любовь! И мне из-за тебя.

– Да я что, на помойке нашел? – заорал Рома. – Чтобы такой мрази!.. А что я должен ей сказать, если по легенде – бандит?

Сергей растолкал их.

– Ты и без легенды бандит! Разберетесь потом! Без меня! А сейчас отвечайте на мои вопросы! – Он обращался к очкарику:

– Именно мне советовали забыть дорогу? По имени называли? Упоминали Генпрокуратуру?

– Нет, не упоминали и не называли… Сказали, передайте своему боссу.

– Очень важно знать, за кого они приняли вас! За рэкет? За сотрудников милиции? Или еще за кого-то?

– За мужиков приняли, – никак не унимался крашеный. – За голубых…

– Мужики голубыми не бывают, но как вариант годится. А если точнее?

– Голубыми она назвала в провокационных целях, – заключил Жора. – Нужна была причина для захвата. Пасли конкретно нас, чувствовалась проработка операции. Это действительно какая-то… секта. На местных бизнесменов им наплевать, не за них они заступались. И на милицию тоже… Какие-то они смелые, дерзкие были, пока не появилась эта начальница. Сразу присмирели…

– Женских сект не бывает, – опять встрял Рома. – Через день передерутся. Это же пауки в банке!

И Бурцев вдруг понял: крашеный постоянно сбивал своего товарища, чтобы тот не выдал какой-то их тайны, какого-то условленного момента, о котором они договорились молчать. Сергей и отвел очкарика подальше от автомобиля, однако и тут он особенно-то не хотел откровенничать.

– У меня сложилось впечатление, что они ошиблись… – сообщил Жора, поглядывая в сторону товарища. – Точнее, ошиблись и разочаровались. И только потому отвязали одну руку.

– Ты расскажи про эту начальницу! Все и по порядку.

– Мы же работаем втемную, зачем тут торчим, кого ищем… В общем, информация дозированная, сопоставить факты невозможно, – отчего-то завилял опер. – Тут и рассказывать нечего…

– А ты называй эти факты, я сам сопоставлю.

– Они начали жестко. Били, угрожали посадить на лед, если не уберемся сегодня… А как она появилась – все замолчали. Была сказана фраза… Смысл примерно такой: мы не те люди, за кого себя выдаем, но и не те, которых следует наказывать слишком жестоко.

– Это после допроса? Она допрашивала?

– Ничего подобного. Вообще никто и ни о чем не спрашивал, наоборот, когда я пытался заговорить, что-то объяснить, требовали молчать. – Жора выглядел растерянным. – За нами не было слежки, Сергей Александрович, это точно. Мы постоянно проверяли. А тут ощущение, будто по пятам ходили… Короче, нам как приговор вынесли.

– Что ты не договариваешь, Жора? – Бурцев сделал обманное движение, будто бы собирался ударить в пах, – опер закрылся руками. – Хватит крутить! Выкладывай!

Очкарик в последний раз глянул на Рому возле машины.

– Его били здорово… Он сдуру предложил этой приманке… французскую любовь, вот и… Короче, не выдержал и сказал, что мы работаем на Генеральную прокуратуру.

– Так, ну а дальше? Колись, колись, Жора! л

– А эта предводительница заявила… В общем, если в Генеральной прокуратуре работают такие… ублюдки, то она не будет иметь с ней никакого дела. Будто она хотела иметь какие-то дела…

– Делайте колеса и валите отсюда немедленно, – проговорил Сергей. – И чтобы я вас больше никогда не видел. Ни здесь, ни в Москве.

– Если бы вы с нами не работали втемную… Мы ничего не знаем! Что ищем? Что вы тут ищете… или кого?

– Живую воду.

Жора хмыкнул и уставился в землю.

– Не надо из нас окончательных идиотов делать.

– Я ищу живую воду, – повторил Бурцев. – Источник живой воды.

– Напрасно вы так… Да, мы пролетели тогда, в Москве. Но мы профессионалы! И работать можем. Бурцев его не захотел услышать.

– Если бы нашел – налил бы и вам, так и быть. Приложили бы… и все прошло. Заросло бы, как на собаках. Живая вода все лечит, проверено…

– Эх, жалко! – горестно воскликнул опер. – С вами неплохо было работать. Не прикидывались бы, так мы бы эту страну раскрутили…

– Да я и не прикидываюсь, – честно признался Сергей. – Жена послала за живой водой. У нее ранение позвоночника… Не найду – хоть не возвращайся. Она, правда, бывшая жена, но все равно…